Чтение онлайн

Сцена 5. Прощание.

Хан начинает арию. К припеву входит Анна. Хан поёт первую фразу третьего куплета, и, взяв чемодан, уходит.

(Хан и Анна)

Куплет 1.

Отбрось надтреснутый бокал,

не зарабатывай на новый.

Бывает, мы на всё готовы.

Бывает, думаешь: "Настал

день кардинальных перемен".

Но снова наступает вечер.

И неудачей изувечен

ты прячешься в коробке стен.

Припев.

– Я уезжаю.
– Уезжай!

Дыры в пространстве не случится.

На юг перелетают птицы.

– Мне искренне, до боли жаль,

что жизнь длиннее, чем любовь,

что не случилось с нами чуда.

Но я и вправду помнить буду...

– О чем? Разбитую посуду

уж не наполнить до краев.

Куплет 2.

За журавлем растает след.

В руке продрогшая синица.

Пусть неслучившееся снится.

Закутайся покрепче в плед.

Все перемены не к добру.

Свернись в калач, закуклись в кокон,

смотри на этот мир из окон -

там осень. Рано по утру

Припев.

я уезжаю.
– Уезжай!

Дыры в пространстве не случится.

На юг перелетают птицы.

Мне искренне, до боли жаль,

что жизнь длиннее, чем любовь,

что не случилось с нами чуда.

Но я и вправду помнить буду...

– Зачем? Разбитую посуду

уж не наполнить до краев.

Куплет 3.

Я оставляю за спиной

свою судьбу.
– О да, немало!

Пройдешь сквозь здание вокзала

и больше не придёшь домой.

Возьми сентябрьской прохлады,

бездонной синевы небес!

Каких еще ты ждешь чудес?

Мы живы - большего не надо.

Припев.

– Ты уезжаешь. Уезжай!

Дыры в пространстве не случится.

Забудешь улицы и лица.

Мне искренне, до боли жаль,

что жизнь длиннее, чем любовь,

что не случилось с нами чуда.

Но я и правда помнить буду...

Сцена 6. Вилла 'Примавера'.

Вокруг накрытого стола сидят Ян Вермеер, Питер де Хох, Герард Терборх, Франс Халс. Костюмы первой половины XVII века: шляпы, перья, кружева. На столе фрукты, вино - натюрморт в стиле 'старых голландцев'. Ведут непринуждённую беседу, смеются, выпивают.

(Терборх) - А вот вам еще какую историю расскажу! Один бюргер всю ночь пил, напился в лоскуты и приходит в храм на утреннюю службу...

(Вермеер) - Герард, Вы эту историю рассказывали мне еще году в пятидесятом!

(Терборх деланно обижается) - Мальчишка! Мог бы сделать вид, что не знаешь! Вот всё настроение рассказывать пропало.

Вермеер делает фейспалм.

(Халс) - Да пусть расскажет! Нам с Питером любопытно.

(Де Хох, заинтересованно) - А бюргер католиком был или кальвинистом? Это, знаете ли весьма существенный момент.

(Терборх) - Ой, да какая теперь разница кальвинист, католик! После того, как католическая Франция присоединилась к протестантской коалиции я вообще перестал что-либо понимать. Не важно! Ну, пусть кальвинистом. И вот он, кальвинист этот... Я забыл о чем начал рассказывать. Питер, ты меня с этим кальвинистом совершенно запутал! Ян, о чем я рассказывал?

(Вермеер) - О том, как похмельный бюргер заснул во время мессы.

(Халс) - Мессы? Так значит, всё же католик?

(Терборх) - Ну, значит католик. Не в этом же дело! Вы послушайте!..

(Де Хох) - Герард, этот ваш персонаж так быстро прыгает из одной конфессии в другую, что это вызывает у меня головокружение и подспудную к нему неприязнь. Что за человек, если так быстро меняет убеждения? Причем фундаментальные убеждения для всякого доброго христианина.

(Халс) - Может быть выпьем, для лучшего понимания? А потом Герард продолжит свою историю. А мы не будем его прерывать.

Пьют. Входит ван Меегерен со стаканом в руке.

(Терборх) - О! А вот и наше юное дарование! Я же говорил - придет! А вы мне...

(Вермеер) - Ну, просто сегодня он несколько задержался. Я и подумал было...

(Хан) - Вечер добрый. Вы бы хоть закусывали, господа!

(Терборх) - А нам не нужно!

(Хан) - Это ещё почему?

(Де Хох) - Не догадываешься?

(Халс, морщится) - Давайте не будем об этом!

(Хан) - Прошу прощения!

(Терборх) - Вот, Ян, смотрите, какой воспитанный молодой человек! Ему намекнули на его бестактность, и он тут же извинился.

(Де Хох) - Да уж. Извиняться перед собственными галлюцинациями - это знаете ли, просто верх интеллигентности.

(Халс) - Питер, я же просил!

(Де Хох) - Франс, вы мертвы уже почти триста лет. Всё никак не привыкнете?

Франс Халс демонстративно отворачивается от де Хоха. Шумно выдыхает.

(Вермеер) - Питер, и правда, зачем Вы так? Франс, не обижайтесь, мы все в одинаковом положении. Ну, кроме Хенрикуса. Кстати, Хенрикус, каким образом Вы к нам сегодня попали? Снова кокаин?

(Терборх) - Кокаин? Я помню губернатор Эссекибо Адриан Гроненеген прислал в Антверпен целый флейт с листьями коки. Прекраснейшее средство от головной боли, я вам скажу! Мне очень помогало. Я и доброму королю Филиппу IV настоятельно рекомендовал. Он очень меня благодарил, за этот дельный совет.

(Хан) - Нет, нет, господин Вермеер. Сегодня только абсент.

(Терборх) - Абсент? Ян, а плесните-ка старику абсента! Никогда не пробовал.

(Вермеер) - Герард, Вы уверены?

Терборх делает повелительный жест рукой. Вермеер наливает, Терборх выпивает махом. Глаза его широко раскрываются, он ставит бокал на стол и замирает с открытым ртом.

(Вермеер) - Хенрикус, нам очень приятно ваше общество, однако мне кажется, что Вы разрушаете себя. Ваш друг Теодор очень верно сказал, что работа - лучшее средство от любой хандры. Может быть Вам стоит занять себя чем-то более достойным, чем пить до потери связи с реальностью, да малевать портреты всяких нуворишей?

(Халс) - А чем плохи портреты? Вон наш уважаемый маэстро Терборх обрёл известность благодаря портретам.

Маэстро Терборх всё ещё сидит выпучив глаза и открыв рот.