Чтение онлайн

не будем ремесла стесняться.

Мы безымянные фантомы

спасём картину Франса Халса.

Спасём от времени и тлена,

вернём картину из забвения.

Вся жизнь - сплошные перемены.

Пусть что-то будет неизменно!

Пройдут года, все канут в Лету,

все сгинут в ненасытном чреве

времен. Для нас звучат заветом

слова Ars longa, vita brevis!

Ars longa, Хан, искусство вечно.

Жизнь коротка. И это грустно.

Бал кончится, погаснут свечи.

Но мы оставим след в искусстве.

Припев:

"Художник должен быть голодным" -

не мысль, а чешуя проказы.

Не слышал ничего подлее.

Каким же надо быть животным,

чтобы рожать такие фразы!

Нет слов циничнее и злее.

Художник будет неудобным,

когда он сыт и независим,

нуждой не скручен.

Художник должен быть свободным

проводником забытых истин.

Чтоб мир стал лучше.

Художник должен быть свободным!

Куплет 4.

Свободу можно заработать,

украсть, лишиться за бесценок,

Пьяней вина и слаще мёда

свобода, Тео, стоит денег.

А чтобы делать то, что хочешь,

сначала сделай то, что нужно.

Пусть это может быть и скучно.

Вписать желания в окружность

возможностей и обстоятельств.

И будем в гульденах купаться!

Когда нам выдаст покупатель

Наш гонорар за Франса Халса.

Потом заняться можно главным,

когда вас бедность не треножит.

Мы имена свои прославим.

Есть время, всё ещё возможно!

Припев.

Следующий эпизод лучше решить в жанре музыкальной пантомимы. Появляется доктор Хафстед де Гроод с покупателем. Происходит передача картины новому владельцу, уверенному, что совершил отличную сделку. На друзей-художников проливается денежный дождь. Покупатели уходят, друзья радуются. В разгар веселья вновь появляется теперь уже недовольный покупатель в сопровождении критика Абрахама Бредиуса.

(Бредиус) - Простите, господа, что вынужден прервать ваше веселье! Это ведь вы продали вот этому господину полотно якобы принадлежащее кисти Франса Халса?

(Тео) - Позвольте! Что значит это Ваше 'якобы'? Это и есть Халс! Это понятно любому! Авторство подтвердил и доктор Хафстед де...

(Бредиус) - Доктор де Гроод поменял свою точку зрения в процессе консультации со мной по поводу установления авторства. Смею вас заверить, что это всего лишь подделка. Причем гораздо более поздняя. Я верю, что вы и сами искренне заблуждались. Однако деньги придется вернуть. В противном случае мой клиент вправе подать судебный иск, и обвинить вас в преднамеренном введении в заблуждение. Или, проще говоря, в мошенничестве.

(Клиент) - Да.

(Хан) - Господин Бредиус, а вам не приходило в голову, что Вы можете ошибаться?

(Бредиус) - Знаете что, молодой человек!..

(Клиент) - Верните деньги!

(Тео) - Хорошо, хорошо, мы вернём деньги. И все же, при всём моём уважении, на основании чего Вы утверждаете, что это подделка?

Поскольку Тео полностью взял на себя общение с Бредиусом, раскиданные по комнате деньги приходится собирать Хану. Веником и совком.

(Бредиус) - То есть моё мнение для вас не является достаточным аргументом? А впрочем, это неважно. Важно то, что в кругу людей действительно близких к искусству, в кругу профессионалов, моё слово почти закон, моё мнение - непререкаемо, а я, как эксперт...

(Клиент) - Отдайте мои деньги!

(Бредиус) - Э...

(Тео) - Не беспокойтесь, пожалуйста! Мы сейчас вернем Вам ваши деньги. И всё же, господин Бредиус, скажите, проводилась ли экспертиза полотна?

(Бредиус) - Э... Гхм... Картина подверглась глубокой реставрации. Признаю, она выполнена достаточно тщательно. После такой обработки довольно сложно провести научную экспертизу, которая дала бы стопроцентную гарантию точности выводов. Что, впрочем не помешало нам определить несоответствие сети кракелюр на грунте, подмалёвке и верхнем слое, а так же...

(Клиент) - Где мои деньги?!

(Хан, Тео и Бредиус) - Вот ваши деньги!!!

(Клиент) - Я буду считать мои деньги.

Клиент отходит в сторону, и начинает тщательно считать купюры, раскладывая их по номиналам, собирая вместе, снова раскладывая и разглаживая деньги, откровенно любуясь ими.

(Бредиус) - Так о чем?.. Да. Экспертиза была проведена в гаагском музее живописи, директором которого я являюсь. Хотя необходимости в ней я не видел. Мой профессиональный опыт и моё чутьё меня ещё ни разу не подвели. Я могу определить оригинал с первого взгляда, и так же, с первого взгляда различить подделку. Одно моё слово может заменить сертификат подлинности! На мнении таких специалистов как я и держится рынок живописи. Так-то.

(Тео) - Господин Бредиус, раз уж у нас произошла некоторая заминка (клиент до сих пор пересчитывает деньги), не согласитесь ли Вы посмотреть вот на это.

Тео разворачивает принесенную с собой картину и ставит ее на мольберт.

(Бредиус) - Рембрандт! И в каком отличном состоянии! Не представляю, откуда он у вас, но если картина принадлежит вам...

(Тео) - Нам, нам.

(Бредиус достаёт лупу, внимательно рассматривает картину) - Прекрасно... Превосходно... Какой мазок, свет!.. Ну, что же, господа, смею вас заверить, что эта картина принадлежит кисти великого Рембрандта. Пусть это послужит вам моральной компенсацией за вашего поддельного Франца Халса. А о материальной стороне дела мы бы могли поговорить. Мой музей пришлёт вам официальное предложение о выкупе. Впрочем, вы знаете, что одного моего слова достаточно, как для заверения подлинности, так и для...

Тео берет со стола нож и втыкает его в картину. Под ошалевшими взглядами всех присутствующих. Даже клиент отрывается от своего увлекательнейшего занятия. Тео разрезает картину наискось. Потом втыкает нож ещё раз, делает второй разрез.

(Тео) - Эту копию делал я. От грунта до последнего мазка.

Пауза.

(Бредиус) - Ну, что ж, впечатляет. А знаете что? А ничего! Рынок живописи не рухнет из-за одной, пусть и блестяще исполненной мистификации. Если же Вы хотели скомпрометировать лично меня, то и тут Вас ожидает полное фиаско. Мой авторитет слишком устойчив, чтобы пострадать от экспрессивного жеста некоего безвестного рисовальщика.

Всего хорошего, господа! На прощание бесплатный совет: займитесь тем, что у вас лучше всего получается, только оставьте в покое изобразительное искусство! Всего хорошего!

Бредиус уходит с клиентом. Хан и Тео остаются.

(Хан) - Ну, и что это было? Это тот же самый Теодор ван Вайнгаарден, который давал мне благоразумные советы?

(Тео) - Как-то накатило, понимаешь...Меня просто взбесил этот напыщенный индюк!

(Хан) - Н-да. Но счёт не в нашу пользу: индюк остался при своём положении и самомнении, а мы с неликвидным Халсом, резаным Рембрандтом и без денег. Но ты совершенно прав. И прав ты вот в чем: такое положение вещей невыносимо. Пока пустословие этих индюков в обществе будет цениться выше, чем наш талант, нам не выбраться из нищеты и безвестности.