Чтение онлайн

Журавлева Марина - ее самая известная песня 1994 года "На сердце рана у меня" напоминает "Больно мне, больно" Вадима Казаченко. И по манере исполнения, и по надрыву. То есть по сути. В остальном певица в 90-е заполняла нишу, на которую потом явилась Надежда Кадышева, только Марина не так блестяще выглядела, скорее, девушка из соседнего подъезда, которая сделала химию и заработала на полушубок (но всего один).

З

Зара - трогательная до умиления, трепетная до подозрения, что за звонким, тонким, тихим голосом покорной женщины скрывается... Ну, что-то же там должно скрываться, иначе все на поверхности без малейшей изюминки. Такая уже есть Жасмин. Тембром Зара слегка напоминает Людмилу Сенчину. Но вот уж там за блондинистой внешностью есть чему таится. В отличие от здесь.

Зарубина Ольга - тоже тонкая, звонкая, правда, не тихая, не покорная. Но простая и милая. Долгое время, благодаря тому, что показывало ТВ, я думала, что у нее голос не слишком силен, а уж репертуар так и вовсе слаб. Потом выяснилось, что петь она могла бы (и хотела) иное и по-другому. Но не удалось.

Захаров Сергей - в пору расцвета выглядел абсолютным нарциссом. Филипп Киркоров появился на опустевшее место после Захарова. Я долгое время считала их минимум братьями, настолько были похожи, только у Сергея нос курносый, а у Филиппа глаза обширные. Захаров обладал наиприятнейшим голосом - под стать внешности, если отбросить явные приметы самовлюбленности (но можно подумать, Муслим Магомаев был иным?). По давним сплетням ему не пошло на пользу дамское, фанатское поклонение. Ну, и без алкоголя якобы не обошлось. Спился любовью, можно сказать. Потом выбрался, но время упустил, и места позанимали. Кроме Киркорова еще и Дмитрий Хворостовский объявился. Впрочем, один благородный поступок, щедрый жест Сергея я помню много лет. О нем рассказала мне Ирина Понаровская. В 1971 году она должна была ехать на песенный конкурс в Сопот от нашей страны. Ей нужна была песня для выступления. Новая, красивая. И композитор Александр Журбин сказал: у меня есть для тебя такая, "Мольба" называется. Понаровская приехала в студию звукозаписи, и что же она услышала? Услышала, как Сергей Захаров записывает ее "Мольбу". Конечно, в его исполнении, безумно популярного тогда артиста, у песни было больше шансов попасть на ТВ, радио и т.д. Но, узнав о щекотливой ситуации, Захаров сказал: я не стану ее исполнять, забирай себе.

Земфира - это "вещь в себе". Едва появившись, она прикрывала лицо челкой и фотографировалась преимущественно слегка набычившись, то есть прячась от камеры. Сейчас ее лицо открылось, раскрылось. Она стала увереннее и в жизни, и на сцене. Но я не отношусь к числу ее почитателей. Поначалу ее тембр напоминал агузаровский. Потом сходства не осталось. Но и обаяния я не нахожу. Не мои стихи. Не моя музыка. Не моя энергетика. Для отстраненных, погруженных в себя, отгораживающихся от мира, убегающих в заумь - да. Так я понимаю. На мой вкус в ее творчестве все немного псевдо, с толстым налетом искусственности, в основе которой попытка не высказаться, а недоговорить. И ускользнуть, спрятаться. Бьорк в этом плане гениальна. Она бесстрашна даже в своих комплексах (если они есть, то не видны). Она отчаянна и откровенна. Она фантазерка, выдумщица и делает это радостно, с удовольствием, на полную катушку. И это завораживает и притягивает. А у Земфиры получается вымученно, намеками, как на допросе: больше ничего не скажу! Ну и не надо...

Зыкина Татьяна - у нее тот же типаж, что у Дины Гариповой. И уже этим объясняется мое равнодушие к ней. Кроме того, я не люблю, когда в лирической песне из уст якобы нежной, миловидной, миролюбивой молодой женщины раздается "на хер мне город..." и так далее. Ты поэт? Ну, так придумай слово для эмоции, но не такое браное, если оно не к лицу ни исполнительнице, ни песне.

Зыкина Людмила - монумент сродни Кобзону. Оценивать певческий дар даже как-то бессмысленно. И аналогов на Западе такому творчеству нет. Ну не сравнить же нашу "родину-мать" с американскими кантри-исполнителями! Голос у нее, безусловно, был. Скромностью и даже застенчивостью отличалась. А эталоном страны для нее была Северная Корея. И, думаю, этим многое сказано. В остальном - обычная женская доля при советской власти.

И

Ибрагимов Ренат - практически тот же Лев Лещенко, только не с такой харизмой. Улыбка, может, и шире всегда была, но не милее лещенковской. Во Льве, может, и не было такой распахнутости, но в том и секрет его притягательности. Добрый молодец пытается нахрапом действовать, а такие, как Лев Валерианович, - с осторожностью, деликатно. Тем и подкупают. Опять же голос у Ибрагимова мощный, но без вкрадчивости, без полутонов. Как и поведение на сцене: стоит столбом и "орет". Если б еще репертуар достойный, а то ведь и того не случалось.

Иванов Александр - зато здесь вкрадчивости хоть отбавляй, несмотря на то, что якобы рокер. Тихушник-хрипушник. Мне каждый раз, слыша его, откашляться хочется, кажется, что это я сиплю так болезненно. Но репертуар его знаю плохо, поэтому не рассуждаю дальше.

Иванов Игорь - необычный тембр. Какой-то пряный голос. Остался в моей памяти исключительно по альбому Давида Тухманова "По волнам моей памяти..." с песней "По французской стороне, на чужой планете...". Его лучшая ария. Сольная карьера у него не сложилась, он так и остался до мозга костей участником вокально-инструментального ансамбля советской поры. Хотя внешне походил на эстонского певца Тыниса Мяги.

Ираклий - хоть он и Пирцхалава, но фамилию для сцены отсек. Очень невыразительный певец. Зацепиться не за что: ни для того, чтобы восхититься, ни для того, чтобы отвергнуть. Ни голос не опознать, ни внешне не запомнить.

Й

Йоала Яак - внешне он производил впечатление примерно такое же, какое герой актера Андрея Соколова произвел на героинь фильма "Маленькая Вера". Ему позволялось (не знаю причин, возможно, так себя поставил) куда больше, может, в силу его загранично-прибалтийского флера, чем остальным подневольным певцам СССР. В том числе с репертуаром. Он пел про любовь, как Валерий Ободзинский. И не скатывался до патриотической ерунды, наверное, потому, что даже музыкальные телередакторы понимали, насколько нелепо будет такое "ура"-песнопение из уст рафинированного, индифферентного эстонца.

К

Кадышева Надежда - блестящая женщина. Особенно нарядами. Глядя на нее, я порой думаю, что это не всерьез, что она пародирует... саму себя, например, вкусы своих поклонников... Но трезвость во мне берет свое, и я понимаю, что эта артистка воплощает мечты о прекрасном всех ее почитателей с их дурновкусием и необразованностью.

Казанова Сати - артистка для приватных вечеринок.

Казаченко Вадим - свой давний и первый хит про "больно" он исполнял так сексуально, я бы даже сказала, с такими женскими модуляциями, постанываниями и придыханиями, что впору было пригласить его на одну из ролей в спектакль Романа Виктюка "Служанки". Я же, когда видела лицо Вадима, вспоминала Бэтмена и мысленно дорисовывала ему недостающие атрибуты летучей мыши. Тембр интересный... для группы "Мираж". Дуэт с Натальей Гулькиной может получиться ударным.

Катамадзе Нино - Андрей Давидян в женском обличье. Да еще поющий часто на каком-то птичьем языке. Вообще подражание звукам природы мне нравится - у Бьорк. А вот звучание Нино Катамадзе долго не могу вынести - разве что под настроение, которое должно долго держаться, дольше одной песни, а такое редко случается. То есть вторая вещь мне уже невтерпеж. Хотя безусловный вокальный талант не могу не отметить. Но это музыка, которая самоценна, ей слушателей не надо, она сама от себя кайфует.

Кашин Павел - очень мой исполнитель. Здесь и придыхания, и модуляции, и постанывания, и цыганщина, и небольшой голос, и, наверное, примитивизм текстов и музыки, но как же он меня пробирает, в меня забирается... Начиная с его "Гномиков". Здесь и Эмир Кустурица, и начало Ваенги. Отсюда они для меня. Когда-то я дала послушать Кашина Зое Ященко, своей талантливейшей (поющей и пишущей песни) однокурснице. Не знаю, с этим ли связано то, что, если раньше Зоя пела под гитару, то после создала группу с инструментами, которые использует Кашин. Вот его произведения для меня невероятно мелодичные, пронзительные и запоминающиеся, а не Юрия Антонова или типа того.

Кельми Крис - белокурый красавчик а ля Дитер Болен. Из того же ряда экзотических певцов, что Тынис Мяги и Яак Йоала. Но скучный, не обаятельный, просто носитель волос, то есть всегда при виде него было ощущение болванки под парик.

Кемеровский Евгений - ну и почему он не стал таким же популярным, как Стас Михайлов?! Он ведь даже приятнее, веселее, обаятельнее? Кепка мешала? Она действительно делала его слегка клоуном, хотя должна была, видимо, сделать братком, своим в доску.