Чтение онлайн

обнаженные витиеватые корни деревьев проплывают сейчас в воздухе,

прямо надо мной.

В вечернем воздухе обострились запахи деревьев и трав, и густой запах

свежей земли опустился к нам в лодку.

А сама река, такая близкая и такая далекая, кажется наделенной разумом —

только очень отличным от человеческого.

Мы сидим так низко в воде, что к нам по ошибке в лодку стремительно

запрыгивают рыбки. Юноша поднимает со дна и показывает мне плоскую

серебристую рыбку с неровными и острыми зубами: кончики ее зубов

походят на стальные иголки. Предусмотрительно сжав ей по бокам рот, он

засовывает мозолистый указательный палец ей в пасть. Продемонстрировав

свое бесстрашие, выпускает ее за борт.

Весь путь от Пангваны пятой до Тамшияку занял всего минут сорок - но

каких...

Зачарованная река, околдованные джунгли, вода, с мягким плеском

ударяющаяся о борта лодки. В эти недолгие минуты заката река предстает в

разительном контрасте с тем, как она являет себя днем. Днем она Золушка, а

вечером - принцесса. Обычно из-за мельчайших частичек почвы,

взвешенных в воде, Укаяли, Амазонка и Мараньон окрашены в

коричневатый цвет. Сейчас от заходящего солнца остался небольшой

светящийся оранжевый сегмент, и от него вся река засветилась чистым

серебром, словно прощальные лучи солнца заковали ее в блеск

расплавленной и сияющей амальгамы. В эти короткие минуты мне явилась

сказочная принцесса: для этого только и требовалось, чтобы одинокий

странник смиренно припал к ее стопам и затерялся у подножья ее берегов.

Потом сегмент заходящего солнца неумолимо сжимается в сияющую

розовую точку, а вслед за этим и она, и оставшийся от нее свет окончательно

растворяются в висящих над ними облаках.

Наступают тропические сумерки. Мы идем по центру реки, а у самого

берега в воде плещутся дети и чуть подальше от берега, ближе к нашей

лодке, расставлены сети - стоя по пояс в воде, мужчины выбирают оттуда

заблудившуюся в неводе рыбу.

Я вначале особо не задумывалась о том, что река – место не вполне

безопасное, хотя, вроде бы это и так понятно. Но деталями прониклась,

когда на «Эдуардо VII» штурман мне сказал, что в этой коричневой толще

воды много чего активно обитает. В том числе и пираньи, и крокодилы.

Сейчас, глядя на детей и мужчин, я невольно вспомнила и про хвост

крокодила на базаре в Белене, и про пираньас. Их я видела в колоритных

лавочках местных индейских сувениров в Пукальпе. Засушенные рыбки

были водружены на лакированные деревянные подставочки и предлагались

для продажи. Даже засушенные, они агрессивно ощеривали неприятно-

зубастый рот. Подбрюшье у них было красное, словно им так и не удалось

утаить кровь невинно загубленных жертв, и она предательски проступала

наружу.

– Да, - печально подумала я, - ну и что из того, что плаваю хорошо? Если

вдруг пойдем на дно (хотя с чего бы вдруг?), то непоседливые подводные

обитатели уравняют шансы спастись для плавать умеющих и не умеющих.

Но от мысли о хищных обитателях речных пространств, затаившихся в

непроницаемой толще коричневатой воды, меня отвлекли появившиеся в

паре метров от лодки два дельфина. Я снова с изумлением увидела, что они

действительно были розовые!

Мы явно привлекли их внимание, и они устроили для нас настоящее

представление: блестя мокрыми боками, они синхронно выпрыгивали из

воды и, взлетев в воздух, изгибались плавной дугой, прежде чем снова

упасть и мягко врезаться в темную воду. А потом один из них вдруг завис в

полете - в ореоле сверкающих и разлетающихся брызг, и тогда он – честное

слово! – на мгновение посмотрел на меня, и мы встретилась с ним глазами,

и тогда... тогда неумолимый бег времени замер.

В это мгновение я отчетливо увидела пограничную зону, в которой успела к

этому времени успешно завязнуть и затеряться - она была заполнена

сутолокой и мельтешением дней, но еще я увидела, что за пограничной

зоной и за демаркационной линией был другой, отличный мир, и что он по

своей сути - счастье и свобода, и что сейчас можно было сделать один

последний шаг, чтобы войти в новый мир, в незримый рай.

И пока я проверяла свою готовность пересечь демаркационную линию,

неведомый и безбрежный мир посылал мне в качества аванса это неземное

состояние — беспредельной гармонии и безграничного покоя.

20. ВЕЧЕР, ГОРИЗОНТ И КРЕСЛО

Автор взял себе тайм-аут в своем рассказе и решил тут пока присеcть и посмотреть вдаль... на горизонт, на небо, а потом вообще на все, что разворачивается вокруг.

21. ВЕЧЕР В ТАМШИЯКУ

Переступив через низкий заборчик, установленный поверх порога – он удерживал внутри дома суперактивную двухлетнюю дочь курандеро, я зашла в дом Вилсона Баскеса. Малышка в этот момент как раз очень удачно, прямо как канцелярская скрепка, вертикально зацепилась за гамак локтями и, аккуратно поджав ноги, ритмично раскачивалась на нем в режиме заведенной механической игрушки. Очевидно, этот живой маятник был такой неотъемлемой частью окружающей его обстановки, что никак не отвлекал Вилсона от процесса лечения растянувшейся в кресле пациентки.

Я представилась, объяснила цель своего визита. Мы немного с ним поговорили, а потом Вилсон попросил подождать и вернулся к процессу целительства. Курандеро был крепкого телосложения и невысокого роста, даже немного ниже меня, хотя и я высоким ростом в родной стране никогда не отличалась. Его темно-коричневая кожа указывала как на яркое

тропическое солнце, так и на генетическую близость к индейцам бассейна

Амазонки. Несмотря на властные ноздри и резко очерченный подбородок,

весь его вид вызывал какое-то подспудное ощущение, что он находился в