Чтение онлайн

конечно, добавляю... варю, пока не останется немного раствора только на

самом дне котла. Потом это все заливаю в двухлитровую бутылку. Но

главное, - тут он доверительно понизил голос, - готовить напиток надо так,

чтобы никто вокруг не ходил да на аяуаску не глазел.

На этом мы с ним и распрощались. Других шаманов и курандерос в

Пангване пятой не наблюдалось. Вместе с Линдой мы проделали обратный

путь по бетонной дорожке. Она не преминула ввернуть слово благодарности

Фухимори, по чьему распоряжению эту дорожку тут и проложили. А другие

президенты и носа к нам не кажут... только вот один Фухимори и помог

нам...

Кстати сказать, это был тот же самый президент, из-за которого моя

перуанская подруга, о которой я говорила раньше, впала в депрессию.

Президент-то один, а надо же — какое ему удалось на людей принципиально

разное впечатление произвести.

Вскоре мы вернулись с Линдой на исходное место, куда с большими

надеждами я высадилась не более часа тому назад — место осталось,

надежды — нет. Как бабочки-однодневки они сложили свои трепетные

крылышки и канули в небытие. Вот так всегда с ними и бывает - что с бабочками, что с мечтами... куда они только ни заведут, а потом возьмут и сгинут.

Села я на скамейку, кем-то любовно установленную на высоком берегу и обратила лицо и тело к заходящему над рекой солнцу, в расчете на то, что под защитой солнечных лучей меня никто не будет ни кусать, ни обижать.

Пригорюнилась и стала ждать дальнейшего развития событий. Какая лодка первой появится – туда и поплыву, – думала я.
– Или в Икитос, или вниз по реке в Тамшияку... потому как заночевать тут не решусь, несмотря на сердечное приглашение Линды и ее семейства: запасной москитной сетки у них не было. Со своей, значит, надо ездить... – прокомментировала я свое упущение. – Как раз и пригодилась бы на такой вот форс мажора... Как это она сказала? «на закате прилетают комары маленькие. А ночью им на смену — комары бо-ольшие»...

Хотя не факт, - продолжала я развивать свою мысль, - что сегодня хоть какая-то лодка появится вообще... «Титанику»-то хорошо – он уже доплыл до своего пункта назначения... до Тамшияку, то есть... но на обратный курс ляжет лишь после полуночи. А к этому времени как раз и обещанные большие комары подтянутся...

В общем, картина ожидания полуночного «Титаника» начинала прорисовываться во всех драматических деталях.

Сижу жду, смотрю на закат солнца, отгоняю насекомых, вдыхаю запахи

влажной земли и речной воды. Но кроме того, я еще и на посту: меня

проинструктировали: как только увижу проходящую мимо лодку (а вдруг!),

мне следует тут же начать махать им рукой, а лучше даже тряпочкой, тем

самым дать им понять, что мне с ними по пути. И тряпочку для этих целей

семейство предусмотрительно мне выдало.

Сижу на высоком берегу, жду. Солнце все дальше клонится к закату, прямо

передо мной расстилает серебристую дорожку — она тянется аж до далекого

противоположного берега.

Сижу, жду, размышляю дальше. Но свежих идей больше не появляется, и

размышления уже пошли по кругу. Можно, конечно, у сеньоры Линды

заночевать. Она меня пригласила – это раз, и дом у нее громадный – это два.

Только без москитной сетки ночь будет бесконечно долгой... тут и думать

нечего... это три... так что пункт три автоматически аннулирует пункт один и

два... Хотя возвращаться в Икитос на ночь глядя – это уже совсем нехорошо.

Даже хуже, чем белому человеку в сельве без москитной сетки ночевать.

Если сейчас, скажем, вдруг какая лодка появится, то приплыву в Икитос в 9

вечера - это еще в лучшем случае. Ночь, темно. А Нижний Белен даже в

светлое время суток пользуется на редкость плохой репутацией. Под

покровом же ночи туда сунется разве что безумец.

Сижу дальше, наблюдаю закат. Время идет, солнце все глубже и глубже

западает за деревья на противоположном берегу. Как я начинаю понимать,

на сегодня уже никакого передвижения лодок не предвидится. Ни в одну

сторону, ни в другую.

Тут ко мне подходят сеньора Линда и ее сын. Он говорит:

– Знаете, в Тамшияку... у них там шаман есть. Вернее, есть даже два шамана.

И обоих зовут Вилсон Баскес.

– Это как? – я не могла не поразиться такому дивному совпадению.

– Да просто семейная традиция. Отец и сын. И оба занимаются аяуаской. Да

вы не беспокойтесь, я их знаю, - горячо заверил он меня.

И дальше говорит, что может провести меня в Тамшияку народными

тропами — теми, что пролегают по верху берега.

– Или даже, - добавляет он, - можно на мотобайке туда прокатиться, как раз

по дорожке, проложенной Фухимори.

Но пока он это все говорил, свершилось чудо. На реке показалась лодка,

идущая вверх, в Тамшияку – грузовая, но на данный момент грузы не

перевозящая и пустая. Ею правили двое юношей. Сеньора Линда

говорит,что я могу спокойно садиться в их лодку и плыть с ними дальше,

потому что она их лично знает.

Она машет им рукой, они машут нам в ответ и сразу пристают к берегу.

«Пушки с пристани палят, кораблю пристать велят...». Ну чем вам не

Пушкин, Александр Сергеевич? Пусть масштаб другой, зато как

непосредственный участник событий, могу заверить, что по значимости

пушкам и пристани не уступает никак. Все члены гостеприимной семьи по

очереди целуют меня на прощание, я резво закидываю за спину Северное

Лицо (в смысле, мой рюкзак), сбегаю вниз по широким земляным