Чтение онлайн

Вы еще не забыли историю в ресторане, когда мой приятель вызвал шеф-повара, чтобы выразить ему благодарность? Почему мы не позволяем себе совершать такие поступки как можно чаще? Как правило, когда клиент требует хозяина, это означает только одно: он сейчас будет донимать его жалобами. Когда вышестоящее лицо вызывает к себе подчиненного, у того нет никаких сомнений относительно этой неожиданной беседы: ведь от начальства не дождешься похвалы и благодарности.

Вывод: если вы устраиваете нагоняй своему сыну-подростку, нужно обязательно закончить позитивным посылом, который произведет на ребенка больше впечатления, чем негативизм родителей, и вызовет у него дополнительную мотивацию.

Быть счастливым – значит быть зависимым. Вот что сказал Филипп Делерм [7] по этому поводу: «Ты счастлив, если у тебя есть кто-то, кого ты боишься потерять». Зависимость от любви, от счастья? Да, это как зависимость от пищи и дыхания. Все это нормальные состояния, следствие основных потребностей, свойственных любому представителю рода человеческого.

Это технический термин, отражающий важное и полезное для нас понятие. Каждое эмоциональное состояние сопровождается тем, что психологи называют «программированным поведением» – свойственным только ему специфическим и автоматическим побуждением к действию. Например, спутник грусти – уход в себя и неподвижность, вызванные экономией сил и обдумыванием (выражаясь научным языком, в этот момент в нас проявляется тенденция к ингибированию действия). Когда мы взволнованны, нам свойственно осторожное поведение и мы более внимательно относимся к окружающей среде, стараясь отыскать в ней признаки опасности. Гнев проявляется в запугивании и враждебности. Если что-то вызывает у нас отвращение, мы пятимся назад, чтобы как можно скорее избавить себя от неприятного зрелища. Все эти стимулы к тому или иному действию и есть автоматизмы и провоцируют то, что называется «первыми движениями» в ответ на эмоцию. Они хорошо адаптированы к естественной среде обитания и помогают противостоять угрозам и опасностям на физическом уровне. Но они гораздо меньше годятся для культурной среды, когда опасность носит скорее виртуальный или символический характер.

То же самое можно сказать о таком естественном явлении, как агрессивность, провоцируемая гневом. В царстве животных она служит средством запугивания партнеров или противников, а для человека иногда осложняет ситуацию, поскольку чаще имеет смысл прибегнуть к дипломатии, вместо того чтобы в грубой форме отстаивать свои права. Ингибирование действия, вызванное грустью, может помочь животному собраться с силами и восстановиться, и оно ждет, когда пройдет это состояние, как пережидают, например, грозу (животным вообще не свойственно самокопание). У человека, к сожалению, ингибирование действия может усугубить плохое настроение, что и происходит с людьми, склонными к депрессии, – чем дольше они пребывают в бездействии, тем сильнее их тоска.

Поэтому следует корректировать зависимость от настроения и поведенческие программы. Их торможение иногда может принести пользу. Предлагаю вам небольшой тест. Заставьте себя отправиться на прогулку в тот момент, когда депрессия лишила вас последних сил. После часа ходьбы усталость и депрессия никуда не денутся, но через двадцать дней таких ежедневных тренировок они начнут отступать.

Когда вам сложно включиться в работу, зависимость от настроения заставляет вас подчиниться эмоциональному состоянию, и вы оставите работу «на потом» или решите отвлечься, зайдя на Фейсбук или на электронную почту. Это не очень хорошая идея… Я не хочу сказать, что мы не должны прислушиваться к своему эмоциональному фону. Следует всего лишь не идти у него на поводу в некоторые моменты нашей жизни. Но и не позволять себе отвлечься от работы – не всегда правильно. Гибкость и понимание того, что для нас сейчас важнее, – вот наша цель, которая поможет избрать формы поведения, соответствующие моменту.

Вы, наверное, уже заметили, что до сих пор я говорил о зависимости от настроения и форм поведения, вызванных негативными эмоциями. Но то же самое относится и к позитивным эмоциям. Радость и счастье вызывают в нас спонтанное стремление к исследованию и открытию нового, повышают веру в себя и доверие к окружающим, способствуют самовыражению. Это приносит меньше проблем, хотя в отдельных случаях может идти вразрез с враждебным или недоброжелательным окружением и вызывать раздражение у менее счастливых людей. Поэтому самоконтроль и учет обстановки весьма полезны. Желательно также, чтобы вы спросили себя: насколько мое поведение, вызванное хорошим настроением, соответствует моменту?

Зависть – это неприятное чувство, вызванное констатацией того факта, что у нас нет чего-то, чем владеют другие и что мы хотели бы иметь.

Я часто наблюдал, как несчастливые люди усугубляют свои страдания, прибегая к сравнениям. Например, некая дама, с плохим здоровьем, но состоятельная, испытывает ненависть и зависть к своим соседям, не имеющим ни гроша за душой, но здоровым. Родители ребенка с ограниченными возможностями приходят в бешенство каждый раз, когда видят здоровых детей того же возраста. Многие из нас решают, что жизнь к нам несправедлива, и, вместо того чтобы затратить усилия и сделать ее более или менее сносной, усугубляют свое горе, завидуя более счастливым людям.

Завтра и счастье – плохо совместимые понятия. Иногда мысль о завтрашнем дне служит источником света и надежды, помогающим пережить невзгоды и неприятности: «Сегодня мне тяжело, но ведь уже завтра будет гораздо легче». Но, к сожалению, часто эта надежда на светлое будущее не оправдывает себя. Она становится ловушкой, когда мы говорим себе, что сегодня придется работать из последних сил, чтобы завтра добиться процветания, успеха, богатства и т. д. Не следует на это уповать, поскольку завтрашний день может стать последним днем нашей жизни или финальным аккордом нашего счастья.

Однажды во время моего семинара по теме «Эмоции» одна из его участниц задала вопрос, который меня озадачил: «Скажите, замешательство – это эмоция? И если да, то негативная или позитивная?» Я медлил с ответом, потому что подобный вопрос еще ни разу не приходил мне в голову. Видимо, в этот момент я сам пребывал в замешательстве.

Замешательство – это ощущение неуверенности в том, что нужно делать или думать по тому или иному поводу, на чью сторону встать, какое решение принять, какого образа действия придерживаться. Думаю, большинство из нас считают это чувство скорее комфортным, чем негативным. Но если присмотреться с технической, так сказать, точки зрения, то окажется, что замешательство относится к эмоциям удивления, а следовательно, априори лишено окраски, положительной или отрицательной. Мы испытываем замешательство, когда сталкиваемся с чем-то неожиданным, к чему не были готовы, не знаем, как поступить и какое решение принять.

В наше время замешательство непопулярно, поскольку мы все обуреваемы зудом активности. Каждый из нас, сталкиваясь с любой новой ситуацией, в той или иной степени страдает тем, что я называю «хронической реактивностью». Мы считаем, что обязаны реагировать на любое явление, причем моментально. Чтобы быстро реагировать, нужно быстро соображать, отсюда и нетерпимость к любой форме замешательства. Мы не любим пребывать в неизвестности, так как от нас требуют быстроты реакций и действий. Научиться терпимости и полюбить состояние замешательства – значит не пытаться воздействовать на то, чего мы не контролируем в данный момент. От этого мы не только станем спокойнее и умиротвореннее (много страданий нам причиняет нетерпимость к неизвестности), но и хитрее, и изворотливее. Вопреки настроениям нашей эпохи, реактивность не всегда нужна и часто заставляет нас делать глупости.

Это произошло у моих двоюродных братьев, пригласивших нас и своих друзей в шале, расположенное в горах. Мы добрались до них поздним вечером, и моя кузина предложила нам перекусить на скорую руку тем, что бог послал.

«У меня осталась запеканка из кабачков. Кто-нибудь хочет? Нет? Кристоф, ты же любишь овощи, съешь немножко. И ты не хочешь! Хорошо, тогда я ее выброшу, а то она уже несколько дней стоит в холодильнике…»

Я расхохотался, а моей кузине потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что вызвало мой смех. Потом она тоже рассмеялась, хотя и чувствовала себя несколько смущенной, но не более того. Вот такая она, моя кузина, – откровенная, спонтанно говорящая первое, что придет ей в голову, и без предрассудков. Но именно этим она мне и нравится.