Чтение онлайн

У меня трое детей, и это, естественно, приносит мне радость. До того как я познал отцовство, я позволял себе демонстрировать дурное настроение, ворчать и выплескивать негатив на окружающих. Но в тот день, когда я впервые почувствовал себя отцом, я понял, что, помимо всего прочего, обязан сдерживать свои эмоции перед детьми и скрывать свою грусть и тревогу в их присутствии. Нет, не делать вид, что счастлив, когда на душе кошки скребут (невозможно долго притворяться перед близкими: ведь они скоро все поймут), а действительно ощущать себя счастливым, стать им. Я не хотел заражать их бесполезными душевными страданиями – действительно бесполезными, поскольку они вызваны обычными житейскими неприятностями.

Таким образом, мои дети стали для меня источником счастья, что вполне нормально, и фактором принуждения, что непривычно. Это странное сочетание очень хорошо работает в моем случае. Мнение о нас тех, кто нас любит, нужно рассматривать как помощь, во всяком случае в отношении недостатков, которые мы в состоянии исправить. И мы должны просить их о снисходительности к тому, чего исправить не силах.

Оно, как резервуар, в котором хранятся воспоминания, усвоенные привычки, рефлексы и автоматизмы. Тут же все наши горести и радости, хорошее и плохое. Иными словами, детство – это потерянный рай, питающий ностальгию, или хранилище воспоминаний, дающих нам радость и веру в жизнь. У Святого Августина есть такие строки: «Мы бы никогда не стремились стать счастливыми, если бы не знали, что такое счастье». То есть стремление к счастью предполагает воспоминание о нем. А так как это стремление универсально, то Святой Августин пришел к выводу, что только Бог может вложить счастье в сердца всех представителей рода человеческого. Как бы то ни было, одно совершенно ясно: чем раньше человек познал вкус счастья, тем настойчивее он будет искать его в дальнейшем. Мы также способны понять, что нас отдаляет от него: общение с человеком, отравляющим наше существование, неудовлетворительные условия жизни и т. д. Но все это быстрее поймут и легче перенесут люди, чье детство было счастливым – они недолго будут мириться с тем, что причиняет страдания.

Дзен – это ветвь одного из двух направлений буддизма, называемого «Махаяной» («Великой колесницей»), и это также учение о просветлении, которое требует к себе серьезного отношения. То, что в нашем обществе понимается под этим учением, и его определения «классная вещь» и «отличная штука», не имеет к дзен никакого отношения. Мне непонятно, почему в нашем сознании дзен ассоциируется с чем-то расслабляющим и легкодоступным. Хотелось бы напомнить, что существует, например, школа дзен Сото, когда медитируют часами с полузакрытыми глазами, сидя напротив стены. Или Риндзай-дзен, практикующая коаны [6] , у которых, в принципе, нет решения, и можно только дать им раствориться в пустоте бессмысленности. Дзен – это не развлечение, а занятие, требующее от нас сил, времени и упорства.

Чем лично меня привлекает дзен-буддизм? Своим видением счастья, свойственным и любому другому течению Махаяны. Согласно ему, каждый представитель рода человеческого внутри себя обладает всем необходимым для достижения просветления, и нет никакой другой цели. Что для этого нужно? Освободиться от ненужного и наносного и отбросить все, что загромождает нашу жизнь и сознание. С этим согласен и Антуан де Сент-Экзюпери, когда говорит: «Мне кажется, что совершенство будет достигнуто не тогда, когда больше нечего прибавить, а когда нечего больше отсечь». Мне кажется, это справедливо и в отношении счастья. Не правда ли?

Часть нашей интеллектуальной элиты с яростью обрушивается на диктатуру счастья, которая якобы обрела сегодня недопустимый размах. Было бы лучше, по их мнению, вообще отказаться от права на него, сосредоточив все силы на выполнении своего долга. В этом случае мы бы создали первое в мире общество, абсолютно неспособное к счастью. Мне всегда трудно им возражать, поскольку их утверждения касаются не только счастья, но и других сторон нашей жизни: профессиональных достижений, сексуальных и семейных отношений, здоровья и т. д. Так как многие внутренние принуждения заменены сегодня на внешние (нормативно-принудительные требования со стороны семьи, соседей, общества, определяющие наш образ жизни), это не могло не сказаться на нашем отношении к счастью.

Но меня беспокоит не столько это, сколько диктатура или мода на несчастье, распространившаяся в обществе в 70-х годах прошлого века. Чтобы вызывать в людях доверие и не отставать от времени, стало хорошим тоном ходить с недовольной миной на лице и делать вид, будто тебя волнует мировая скорбь и судьба всего человечества.

«Когда человек говорит: «Я счастлив», он просто-напросто хочет сказать, что у него неприятности, которые пока еще его не коснулись». (Жюль Ренар, «20 января 1902», «Дневник»). Возможно ли прожить без страданий, горя, неприятностей? Невозможно. Можно ли дистанцироваться от них? Это реально, хоть и нелегко.

Это совокупность усилий, которые мы предпринимаем, чтобы наше поведение соответствовало нашим ценностям. Быть добродетельным значит творить разумное, доброе, вечное в согласии со своими желаниями и волей, а не по принуждению или в силу обстоятельств. Эти усилия не мешают удовольствию или удовлетворению от поведения, которое мы сами для себя определяем как правильное. Даже наоборот, если добродетельное поведение, которого мы придерживаемся, искренне (я не стараюсь казаться) и аутентично (это действительно соответствует моим личностным ценностям), то мы ощущаем мощный прилив положительных эмоций. Вот почему развитие добродетелей – неотъемлемая часть работы в рамках позитивной психологии: они ведут нас к счастью. Ученые, которые занимались исследованиями этих ценностных ориентиров, изучили множество культурных традиций, обобщили философские трактаты, священные книги всех мировых религий и нормы этикета – то есть все, что человечество рассматривает как правильный образ жизни. Объединив эти данные, они выделили шесть добродетелей так называемого «высшего уровня». К ним относятся: мудрость, отвага, человечность, справедливость, умеренность и выход за пределы чувственного познания. Каждая из них ассоциируется с рядом волевых усилий, которые приносят желаемый результат. Например, чтобы достичь умеренности, следует тренировать самообладание, осторожность и покорность. Эти вопросы пока еще находятся в стадии изучения, и я думаю, нам предстоит узнать еще много интересного. Но несомненно одно: вот уже в который раз позитивная психология подтверждает положения греческой философии и вывод Аристотеля: «Благо для человека заключается в осознанных действиях души в соответствии с добродетелями».

Совершение добрых дел вменяется в обязанность скаутам. В списке, который мне удалось отыскать, их больше сотни. Вот только небольшая часть. В лагерях скауты должны: помогать малышам носить бидоны с водой; ободрять товарища, если у него плохое настроение; встречать улыбкой любого, кто обратится к ним за помощью (даже если он обращается во второй раз); мирить участников диспута, если они поссорились; обращать особое внимание на хорошие качества товарища, которого только что критиковали; замедлять шаг во время марш-броска, чтобы подождать обессилевшего товарища и продолжить путь вместе с ним; благодарить с улыбкой людей, отказавших в гостеприимстве; делиться водой, не думая о том, что фляжку могут вернуть пустой; закрывать ворота загона (или пастбища) для скота, вытаскивать клещей из шерсти собаки; без сожаления и с улыбкой одалживать свои личные вещи; приходить на помощь человеку еще до того, как он об этом попросил; убирать ежа (улитку) с проезжей части дороги, чтобы их не задавили; вешать белье, упавшее с веревки, успокаивать разволновавшегося товарища; мешать жульничать в игре; здороваться даже с незнакомыми людьми, если живешь с ними в одной деревне; собирать в траве обрывки бечевки, битое стекло, фольгу, которые могут представлять опасность; собирать мусор в лесу; предлагать свою помощь человеку, который не знает дороги, и провожать его до места; обрывать плющ, обвивающий дерево; делиться полдником с кем-то, кто не является твоим другом; делиться с приятелями всякими пустяками, купленными в магазине на карманные деньги; наполнять водой флягу или любую другую емкость, которые брал взаймы, прежде чем их вернуть; защищать младших; менять тему дискуссии, которая грозит превратиться в ссору…

Теперь вы понимаете, что такое движение скаутов? Если бы мы ежедневно придерживались этих правил, жизнь на земле изменилась бы в лучшую сторону.

Систематическая критика, направленная против назидательной литературы, дискредитация морально-этических норм, когда мораль шутки ради именуют «моралин» – вымышленный наркотик, якобы меняющий мировоззрение человека и заставляющий его совершать высоконравственные поступки, крайне раздражают меня. Злопыхательство в отношении добрых чувств приводит меня в бешенство. Под предлогом отказа от понятия «политически корректный» ему придумали замену и изобрели термин «интеллектуально корректный». Во Франции все еще считается особым шиком высмеивать стремление к счастью, вместо того чтобы его уважать. Рекомендации для тех, кого это интересует, превращаются в «диктатуру счастья», а простые по формулировкам (но сложные в применении) советы – в «дебильные рецепты». Мой опыт психотерапевта подсказывает, что гораздо легче указать путь тому, кто запутался в поисках счастья, чем вернуть на путь истинный заблудшую душу, погрязшую в негативе. Мне кажется, что от такого наркотика, как моралин, легче избавиться, чем от цинизма.

Быть довольным не означает быть счастливым. Это менее сильное, благородное и зрелое чувство, а также более легковесное. Дети никогда не говорят, встретив в первый раз человека: «Этот дядя счастливый», они скорее скажут: «Этот дядя довольный». Удовлетворенность лишена величия счастья. И в этом, может быть, ее самое большое преимущество. Быть довольным значит ощущать счастье в данный конкретный момент, ничего больше не ожидая и не требуя от жизни. Уметь удовлетворяться тем, что имеешь, не задавая себе лишних вопросов, не спрашивая себя, счастлив ли я, – вот разумная программа жизни, особенно для перфекционистов.

Очень часто у меня, как у психиатра, просят помощи в сложных случаях. Я имею в виду не профессиональную деятельность в клинике, а свою личную жизнь, когда ко мне обращаются друзья, дети друзей, кузены, соседи и т. д., – то есть довольно много народа. Разводы, потеря работы, депрессия – это причины для простого человеческого горя, которое приводит людей в состояние подавленности и отчаяния и требует моего вмешательства. Иногда у меня на всех не хватает сил: вернувшись домой после целого дня консультаций в клинике, я с трудом заставляю себя вспомнить, что должен перезвонить другу, так как у него проблемы с дочерью, или связаться со знакомым, переживающим тяжелый развод. Вместо этого я бы хотел вести нормальную, спокойную жизнь, уделять больше времени семье, иметь возможность провести вместе выходные или отпуск и забыть о том, что обязан по первому зову бежать на помощь, потому что это моя профессия. Я тяжело вздыхаю и говорю себе, что должен перезвонить, потому что на другом конце провода ждут моих советов. Близкие мне люди страдают и, как представитель рода человеческого и еще в большей степени как психиатр, я обязан это сделать. Так и проходит моя жизнь.