Чтение онлайн

Масштабы предлагаемого могли бы стать достаточным искушением, чтобы убедить англичан изменить свой союз, но была и вторая причина, повлиявшая на это решение. Зимой 1411 года господству принца Генриха в королевском совете пришел конец, потому что, судя по всему, больной Генрих IV теперь подозревал старшего сына в неверности и в намерении захватить престол. Об этом ходили красочные истории. Согласно одному современному хронисту, умирающий король сказал своему духовнику, что раскаивается в своем узурпаторстве, но не может его отменить, потому что "мои дети не потерпят, чтобы королевская власть ушла из нашего рода". [24] Другая история, которую позже подхватил Шекспир, была впервые рассказана бургундским хронистом Ангерраном де Монстреле в 1440-х годах. По его словам, принц снял корону с кровати своего отца, думая, что Генрих IV уже умер, но был пойман с поличным, когда его отец пробудился ото сна и упрекнул его за самонадеянность. [25] Независимо от того, имели ли эти инциденты место на самом деле (и трудно понять, как любой из летописцев мог получить свою информацию), они были анекдотическими версиями несомненной истины, которая заключалась в том, что в 1412 году принц был вынужден опубликовать манифест, в котором он протестовал против обвинений в неверности и нелояльности перед лицом слухов, и что он замышляет захватить трон. [26]

Были ли эти слухи основательными? Длительное нездоровье Генриха IV уже вызвало предположение, что он должен отречься от престола в пользу своего старшего сына, и он явно был возмущен популярностью и влиянием принца Генриха при дворе, в парламенте и в стране. Принц, со своей стороны, возможно, опасался, что, так или иначе, он может быть лишен наследства в пользу своего следующего брата Томаса, которому их отец, похоже, отдавал явное предпочтение. Томас, поддержанный старейшим другом и союзником Генриха IV Томасом Арунделом, архиепископом Кентерберийским, теперь заменил принца Генриха в качестве ключевой фигуры в королевском совете, фактически отстранив наследника престола от управления страной и полностью перекроив его политику. Естественное место Генриха как руководителя военной экспедиции во Францию для поддержки арманьяков было сначала отведено ему, а затем отобрано и передано его брату; вскоре после этого Томас стал герцогом Кларенсом и назначен наместником короля в Аквитании, хотя Генрих был герцогом Аквитании с момента коронации его отца. В довершение к этим немаловажным травмам Генриха также ложно обвинили в присвоении жалованья гарнизона Кале.

В этих обстоятельствах неудивительно, что принц подозревал, что при дворе ведется спланированная кампания, направленная на то, чтобы опорочить его и, возможно, передать право наследования Кларенсу. Слухи о том, что он замышлял захватить трон, возможно, намеренно распространялись в рамках этой кампании, и тот факт, что принц счел необходимым вообще отрицать их, тем более публично и письменно, говорит о том, что он полностью осознавал серьезность своего положения. В своем манифесте он требовал, чтобы его отец разыскал смутьянов, отстранил их от должности и наказал, и все это Генрих IV согласился сделать, но не сделал. Однако, несмотря на все провокации, принц Генрих не стал прибегать к насилию. Всегда терпеливый, он не имел нужды добиваться силой того, что в конце концов придет к нему по воле природы. Пока же ему оставалось лишь с трепетом ожидать результатов экспедиции брата во Францию. Блестящий успех укрепил бы репутацию Кларенса и мог бы поставить под угрозу его собственное положение; решительный провал мог бы оправдать его собственное решение выступить на стороне бургундцев, но имел бы серьезные последствия как внутри страны, так и за рубежом. [27]

Кларенс отплыл из Саутгемптона 10 августа 1412 года с тысячей латников и тремя тысячами лучников и высадился в Сен-Ва-ла-Уг в Нормандии. Среди его командиров были три члена королевской семьи, которым предстояло сыграть ведущую роль в кампании при Азенкуре три года спустя: кузен его отца Эдуард, герцог Йоркский; сводный брат его отца сэр Томас Бофорт, недавно ставший графом Дорсетом; и его дядя, по браку с Елизаветой Ланкастер, сэр Джон Корнуолл [28] , который был одним из величайших рыцарей своего времени. Такая внушительная армия должна была увлечь за собой всех, но Кларенс никогда не был самым удачливым из полководцев. Еще до того, как он ступил на французскую землю, арманьяки и бургундцы тайно примирились друг с другом, и в его услугах уже не было нужды. Когда он узнал, что арманьякские принцы в одностороннем порядке отказались от своего союза, было уже слишком поздно; он уже был в Блуа, назначенном для места встречи, и гневно потребовал, чтобы они выполнили свое обязательство. Чтобы откупиться от него, арманьякам пришлось согласиться на выплату в общей сложности 210 000 золотых крон, предложив в качестве немедленного обеспечения драгоценности и семь заложников, включая несчастного двенадцатилетнего брата Карла Орлеанского, Жана, графа Ангулемского, который должен был оставаться пленником в руках англичан, забытым и не выкупленным, до 1445 года. Затем Кларенс направил свою армию, не встречая сопротивления и живя за счет земель по которым проходил, в Аквитанию, где провел зиму, заключая союзы с местными арманьякскими лидерами и готовясь к новой кампании следующей весной. [29]

Экспедиция Кларенса не стала военным и политическим триумфом, на который надеялись он и его отец, но и не была полной катастрофой. Ему не удалось реализовать английские амбиции по восстановлению более обширной Аквитании, а возможность получить суммы, обещанные арманьякскими лидерами была весьма сомнительной.

С другой стороны, он продемонстрировал слабость разделенной Франции и возможность для английской армии пройти невредимой и без сопротивления от Нормандии до Аквитании. Если не считать этого, он дал своему более способному брату образец для Азенкурской кампании.

20 марта 1413 года Генрих IV умер в Вестминстерском аббатстве в Иерусалимской палате, тем самым исполнив предсказание о том, что он умрет "в Святой земле" (как и большинство средневековых пророчеств). Ослепительный молодой герой, прославившийся своей личной доблестью как крестоносец и участник рыцарских турниров, а также щедрый покровитель искусств, умер сломленным человеком, в возрасте всего сорока шести лет. Он сохранил свою украденную корону благодаря удаче, безжалостности и успеху в битвах. Ему даже удалось передать ее своему сыну. Почти во всех остальных отношениях он потерпел неудачу. Он оставил после себя правительство с огромными долгами, королевский совет и дворянство, раздираемое партиями и интригами, страну, охваченную жестокими беспорядками, и церковь под угрозой ереси внутри страны и раскола за рубежом. В сложившихся обстоятельствах, вероятно, было удачей, что Кларенс все еще находился в Аквитании и не мог воспользоваться ситуацией, чтобы помешать воцарению своего брата. [30]

Генрих V был твердо намерен, что его правление ознаменует перелом в судьбе английской монархии. Хотя он не был рожден для того, чтобы стать королем, он, в буквальном смысле слова, прошел учебную подготовку, для своей будущей роли. Книги с советами на эту тему, известные как зерцала для принцев, имели давнюю многолетнюю традицию…

Английская версия, написанная Томасом Хокливом, клерком Тайной палаты (одного из государственных департаментов) и по совместительству поэтом, была посвящена самому Генриху, когда он был принцем Уэльским. [31] Кристина Пизанская, французская поэтесса итальянского происхождения и автор книг о рыцарстве, написала аналогичный труд для дофина Людовика, в котором она рекомендовала обучать моральным добродетелям, а также практическим навыкам, подчеркивая, прежде всего, важность приобретения гуманитарного образования и опыта по управлению страной. [32] Во всем этом новый король преуспел.

Генрих V был воспитан в необычайно грамотным и начитанным, вероятно, потому, что он был сыном и внуком двух великих покровителей литературы, рыцарства и образования. Джон Гонт был известным покровителем придворного поэта Джеффри Чосера (который стал его шурином), и это покровительство продолжил Генрих IV. После смерти Чосера Генрих IV предложил эту должность Кристине Пизанской, несомненно, надеясь, что поскольку она была вдовой, а ее шестнадцатилетний сын, был фактически заложником в его доме, ее можно будет убедить согласиться. Если это так, то он совершенно неправильно оценил эту женщину, которая однажды ответила на критику, "что женщине неуместно быть ученой, поскольку это такая редкость… что мужчине еще менее уместно быть невежественным, поскольку это так распространено". Кристина Пизанская не собирался становиться английским придворным поэтом, но "притворно согласилась, чтобы добиться возвращения моего сына... после тщательных усилий с моей стороны и дарения некоторых моих произведений, мой сын получил разрешение вернуться домой, чтобы сопровождать меня в путешествии, которое мне еще предстоит совершить". [33] Неудивительно, что впоследствии она стала одним из самых ярых критиков Генриха V и английского вторжения во Францию.

Новый король был старшим из шести оставшихся в живых детей Генриха IV от его первой жены Марии де Богун, дочери и сонаследницы Хамфри, графа Херефорда. Он родился в замке своего отца в Монмуте, в Уэльсе, но поскольку никто не ожидал, что мальчик станет королем Англии, дата его рождения не была официально зарегистрирована. Наиболее вероятная дата, указанная в гороскопе, составленном для него при рождении - 16 сентября 1386 г. [34]

С раннего возраста Генрих умел свободно читать и писать на английском, французском и латыни, и, как и его два младших брата, Джон, герцог Бедфордский, и Хамфри, герцог Глостерский, оба известные библиофилы, он собрал значительную, хотя и несистематическую, личную библиотеку классических, исторических и теологических текстов. Иногда его вкус был более легким, так как известно, что он заказывал копии книг об охоте, а его личный экземпляр поэмы Чосера "Тройл и Крисейдк" до сих пор сохранился. [35] Он также "наслаждался звуками музыкальных инструментов". Возможно, из-за своего валлийского воспитания, он испытывал особую привязанность к арфе, на которой научился играть в детстве; спустя годы арфа сопровождала его в походах, как и его оркестр менестрелей и музыканты его часовни. Он даже сочинял музыку: ему приписывается сложное изложение части литургии, Gloria, для трех голосов, написанное "Королем Генри". [36]

В дополнение к своим художественным и литературным занятиям Генрих получил солидную подготовку в военном искусстве. В каждом рыцарском трактате всегда уделялось большое внимание важности обучения владению оружием с самого раннего возраста; Генрих владел мечом в двенадцать лет, а его собственному сыну, Генриху VI, до достижения десятилетнего возраста было даровано восемь мечей, "одни побольше, другие поменьше, чтобы король научился играть в своем нежном возрасте". [37] Охота во всех ее формах настоятельно рекомендовалась рыцарскими писателями как идеальная подготовка к военной жизни. Типичный аргумент был выдвинут в первой половине XIV века Альфонсом XI, который нашел время между управлением своим королевством Кастилия и борьбой с маврами, чтобы написать книгу об этом виде спорта.

"Ибо рыцарь всегда должен заниматься всем, что связано с оружием и рыцарством, а если он не может заниматься этим на войне, то должен практиковаться в этом в занятиях, которые похожи на войну. А охота больше всего похожа на войну по следующим причинам: война требует лишений, которые должно переносить без жалоб; нужно иметь хороших лошадей и вооружение; нужно быть бодрым, обходиться без сна, терпеть недостаток хорошей еды и питья, рано вставать, спать в походных условиях, терпеть холод и жару и скрывать свой страх". [38]