Чтение онлайн

Джамшут вылез вторым, с трудом протиснувшись через узкую дверь кабины. Толстый, медлительный. Живот плотным валиком выпирал из-под короткой майки и солидно свисал над ремнём. Лицо — круглое, добродушное, с вечно работающими, жующими челюстями. Сейчас он методично, с сосредоточенным видом жевал семечки, щёлкал, сплёвывая шелуху чёткими, отработанными плевками прямо под ноги. На голове — выгоревшая на солнце кепка с полустёршимся логотипом John Deere. Он выглядел как человек, которого не выбьет из колеи ни землетрясение, ни конец света.

Азиз вылез последним. Молодой, лет двадцати пяти, с густой, ухоженной чёрной бородой, отливающей синеватым блеском. Борода скрывала половину лица, оставляя видимыми лишь тёмные, неподвижные, насторожённые глаза. Он почти не говорил, только кивал и двигался бесшумно, как тень. Таскал инструменты — тяжёлые, металлические, звякающие ломы и кувалды, — будто те были сделаны из картона.

— Салам, начальник, — Равшан подошёл, протянул руку. Рукопожатие было крепким, ладонь — шершавой, мозолистой, как наждачная бумага. Пахло от него едким табаком, кислым потом и чем-то острым — чесноком или специями. — Ты точно хочешь это ломать?

Андрей проследил за его взглядом. Избушка стояла, покосившаяся, с резными наличниками, облупившимися до серого дерева. Из трубы вился дымок. Тонкий, почти прозрачный, но упрямый.

Дымок?

Откуда?

Дом пустой. Кто топит?

Андрей нахмурился, но отогнал назойливую мысль. Наверное, угли. Старые угли ещё держат жар.

— Не ломать, а реконструировать, — поправил он, доставая из папки распечатку дизайн-проекта. Бумага громко, почти вызывающе зашуршала в утренней, звенящей тишине. — Вот, смотрите. Это сделала профессиональный дизайнер. Кристина. Она ещё приедет на днях.

Равшан взял листок, покрутил перед глазами, присвистнул сквозь зубы — коротко, по-деловому восхищённо.

— Красиво. Только печку зачем убирать?

— Печка не вписывается в концепцию, — объяснил Андрей, как объяснял бы очевидное клиенту. — Вместо неё будет биокамин. Экологично и стильно.

Джамшут перестал жевать. Семечка застряла на пухлой губе. Он посмотрел на Андрея долгим, плоским, непонимающим взглядом.

— Биокамин это как?

— Ну, там специальное топливо, пламя без дыма...

— А греть будет?

— Ну... не совсем. Это больше для атмосферы.

Все трое посмотрели на него с идентичным выражением лиц. Оно без слов означало примерно следующее: «Ты, брат, долго в этой деревне не протянешь».

— Ладно, — вздохнул Равшан, махнув рукой, будто смирившись с чудачеством заказчика. — Ты платишь — мы делаем. Пошли, пацаны.

Они взвалили на плечи инструменты и направились к избе. Шли по мокрой от росы траве, оставляя за собой тёмные следы. Кувалды и ломы позвякивали на плечах мерным, угрожающим перезвоном. Куры разбежались с недовольным, суетливым квохтаньем; одна рыжая, самая наглая, задержалась, проводила процессию взглядом, полным немого, животного презрения.

Андрей остался у машины. Открыл ноутбук, балансируя его на капоте, уже тёплом от низкого осеннего солнца, ловил слабый Wi-Fi от телефона — одна прерывистая палочка. Начал писать пост: «День первый. Команда приступила к работе. Скоро здесь будет...»

Из избы донёсся вопль.

Не человеческий. Даже не совсем вопль. Это было что-то среднее между звериным воем, скрежетом железа по стеклу и пронзительным визгом тормозов поезда на полном ходу.

— КУДА?! ЭТО Ж СЕРДЦЕ ДОМА!

Андрей вздрогнул всем телом, как от удара током. Ноутбук подпрыгнул и чуть не соскользнул с капота. Он поймал его на лету, с силой захлопнул. Сердце заколотилось где-то в горле — быстро, неровно. В ушах зазвенела тонкая, назойливая струна.

Он побежал к избе.

Трава хлестала по ногам, мокрая и холодная. Кроссовки тут же промокли насквозь. Он влетел в избу, спотыкаясь о высокий, неровный порог.

Внутри царил хаос, но странный, безмолвный.

Равшан сидел на полу, прислонившись спиной к стене, бледный, как мел. Он прижимал к груди огромную кувалду, обхватив её обеими руками, как ребёнок обнимает единственную игрушку в темноте. Дышал часто, прерывисто, со свистом. Джамшут замер у печки с молотком в занесённой руке, но рука так и не опускалась, застыв в неестественной, скульптурной позе. Лицо его было землисто-серым. Азиз, стоя в углу, быстро, мелко крестился, бормоча что-то на таджикском — слова сливались в сплошной, испуганный шёпот.

— Что случилось? — Андрей огляделся. Изба была избой. Пусто. Никого. Только они четверо. Пыль висела в косой полосе света из окна, медленно кружась в ней, как в аквариуме.

— Слюш, начальник, — Равшан медленно, со стоном поднялся, опираясь ладонью о стену. Ноги его заметно дрожали. Голос был хриплым, сорванным. — Тут... того... нечисто.

— Что?

— Я хотел печку тронуть, — Джамшут показал дрожащей, толстой рукой на печь. Молоток выскользнул из его пальцев и с глухим, зловещим стуком упал на пол. — И тут КТО-ТО заорал. Прямо в ухо. Я слышал. Мы все слышали.

— Кто заорал? — Андрей оглянулся ещё раз, вглядываясь в тёмные углы. Углы были пусты. Печка — белая, с синими, наивными изразцами — стояла безмолвно. Тишина была густой, тяжёлой. Нарушал её только монотонный, равномерный звук капающей откуда-то сверху воды: кап... кап... кап.

— Вот именно, — Равшан вытер лоб тыльной стороной ладони. Кожа была мокрой от липкого, холодного пота. — Никого нет. А орёт. Слюш, начальник, у нас в кишлаке такие дома не трогают. Это значит — там кто-то живёт. Дух.

Андрей глубоко вдохнул. Воздух в избе был спёртым, пах старым деревом, сыростью и затхлостью, как в погребе. Он выдохнул, мысленно сосчитал до трёх. Включил отработанный режим «рационального управленца» — ровный голос, спокойные, уверенные жесты.

— Слушайте, — сказал он максимально ровно, растягивая слова. — Это старый дом. Тут сквозняки ходят, балки от усушки скрипят, ветер в трубе гудит. Акустика. Никаких духов здесь нет и быть не может. Это, простите, XXI век на дворе, господа.

— Я мусульманин, — тихо, но с непоколебимой твёрдостью сказал Азиз. — Но даже у нас духи есть. Джинны. Они живут в старых местах. Их не трогают.

— И у нас есть, — кивнул Джамшут, уже нагнувшись, чтобы подобрать с пола рассыпанные семечки. Он начал жевать их снова — нервно, быстро, громко щёлкая. — Пэри называются. Разные бывают. Добрые, злые. Шутить не любят.

— И я не собираюсь с ними ссориться, — добавил Равшан, бросая на печку быстрый, опасливый взгляд. — Слюш, начальник, давай так. Печку не трогаем. Всё остальное — делаем. Идёт?