Чтение онлайн

Так долго я не позволял себе чувствовать ничего, кроме гнева на Пози и горя по маме. Пока я был занят этим, я становился тем человеком, которым никогда не хотел быть. Человеком, которым я поклялся никогда не стать. Я полностью потерял контроль и при этом потерял себя.

Я думал, что обман и предательство Пози были причиной того, что я изменился, но я изменился, потому что позволил себя развратить.

Моя голова весит сто фунтов, когда я ее поднимаю. Она свернулась клубочком, подтянув колени к груди. Она смотрит на меня сквозь заплаканные ресницы, и ее тело продолжает заметно дрожать.

— Пози… — я понятия не имею, что скажу дальше, но она не дает мне возможности разобраться в этом.

Она вытирает лицо тыльной стороной ладони и принюхивается.

— Наконец-то ты сделал это, Рафф. Ты победил. Надеюсь, твой трофей того стоит и наконец-то сделает тебя счастливым, — глядя на свою грудь, она вытирает кровь, капающую из пореза. В конечном итоге она просто размазывается по ее груди ярко-красной линией. — В этот момент я ненавижу тебя. Я ненавижу тебя почти так же сильно, как люблю, — она делает паузу с душераздирающей грустной улыбкой. — И боже мой, это смертельная комбинация.

Я тебя ненавижу. Это те три слова, которые я жаждал услышать из ее уст с тех пор, как она вернулась, но сейчас я зациклен не на них. Нет, это три слова, которые я не слышал с семнадцати лет, которые эхом звучат в моих ушах, как далекие крики. Когда я слышу их снова, такое ощущение, будто кто-то влил медицинский спирт в открытую рану. Я люблю тебя. Я оцепенел и застыл на месте, когда она начала отрываться от земли. Двигаясь скованно, словно в оцепенении, она подходит к куче одежды, которую я порвал в клочья много часов назад. Это была самая длинная ночь в моей жизни. Такое ощущение, будто несколько дней назад я приковал ее к пожарному столбу.

Перебирая куски своего испорченного свитера, она находит карман и достает свой сотовый телефон. Она открывает его, яркий свет освещает ее угрюмое лицо. Мне не нужно спрашивать, чтобы знать, что она заказывает машину, чтобы забрать ее.

Она вздрагивает, когда мне удается встать на ноги и подойти к ней. Залезая в джинсы, я достаю ключи от машины.

— Ты можешь взять мою машину. Она припаркована перед домом, — говорю я ей. Мой голос едва узнаваем для моих ушей. — Я не хочу, чтобы тебе приходилось ждать, пока кто-нибудь заберет тебя. Тебе нужно уйти отсюда — подальше от меня — прямо сейчас.

Я говорю ей это не потому, что злюсь на нее и хочу, чтобы она скрылась из виду. Я говорю это потому, что сегодня вечером напугал даже самого себя, и если бы это было возможно, я бы тоже попробовал убежать от себя. Я думал, что хочу, чтобы она меня боялась, но сейчас я физически не могу вынести грустный взгляд ее глаз ни секунды.

Когда она стоит там, как статуя, я трясу перед ней брелоком.

— Я серьезно. Тебе нужно уйти. На заднем сиденье есть куртка, которую ты можешь надеть.

Наконец она сдается и делает шаг вперед, чтобы взять ключи. Ее пальцы обхватывают их, и она останавливается, глядя на меня.

— Как мы дошли до это, Рафф?

Впервые за многие годы мне не хочется сразу винить ее во всем плохом, что произошло.

— Я не знаю.

Пози

Возраст: 16 лет.

Прошло шесть месяцев со школьных танцев и шесть месяцев с тех пор, как я начала встречаться с Рафферти.

В тот вечер я так и не вернулась в спортзал или к Ченсу. Мы с Рафферти, мокрые и замерзшие от танцев под дождем, побежали к его машине и уехали, никого не предупредив.

Утро следующего понедельника было неловким, когда мне пришлось встретиться с милым мальчиком, которого я бросила. Он задал мне миллион вопросов, пока я пыталась извиниться перед ним за отказ. У меня не было возможности признать причину моего быстрого ухода, когда Рафферти подошел ко мне сзади. На все вопросы Ченса были даны ответы, когда Рафферти обнял меня за талию и поцеловал в шею. Когда пришло осознание, лицо Ченса вытянулось. В конце концов, он был не очень этому рад, но был любезен, и это все, о чем я могла просить в такой ситуации. Две недели спустя я увидела, как он целовался с Ханной на лестнице, так что, думаю, можно с уверенностью сказать, что для всех участников все сложилось хорошо.

Люди смотрели и перешептывались, когда распространились новости о том, что мы с Рафферти вместе, но каждому из нас было плевать, что они о нас думают. Мы были счастливы.

Мы счастливы.

В ту ночь то, что нам обоим было нужно, идеально встало на свои места, и с тех пор мы были бок о бок. Мы не объявили сразу о том, что встречаемся нашим родителями, но когда Молли узнала об этом примерно через месяц, она выглядела искренне счастливой. Пакстон, казалось, тоже согласился с этим, сказав, что всегда подозревал, что у нас обоих есть чувства друг к другу, но, как и во всем остальном в последнее время, он был довольно спокоен по этому поводу. Адриан… ну, Адриан не был и до сих пор не в восторге. Он ничего не сказал, но по тому, как он смотрит на меня, когда он дома, я могу сказать, что если бы у него была такая возможность, он бы выбрал для своего сына кого-нибудь другого.

Мой отец сказал мне, что я достаточно взрослая, чтобы решать, с кем хочу встречаться, и что на самом деле он не имеет никакого права голоса в том, кого я выбираю. Он также прокомментировал, что не удивлен, поскольку я провожу с ребятами из Блэквелла больше времени, чем кто-либо другой. Он пожал плечами и добавил:

— Я всегда думал, что это будет Пакстон, — прежде чем сменить тему на что-то совершенно не имеющее отношения к делу. Я всегда ценила то, как мой отец доверял мне принимать собственные решения и поддерживал меня, чем мог. Это не было исключением.

Накинув халат поверх спального резервуара и шорты, я выхожу из гостевой ванной, которая очень давно стала моей, и иду в свою спальню. Выжимая полотенцем лишнюю воду из волос, я удивляюсь, что не вижу Рафферти, лежащего поперек моей кровати и ожидающего меня, как он обещал, что будет там, когда я выйду из душа. Он не ночует у меня каждую ночь, но становится все чаще.

Я никогда не сплю одна, когда нахожусь здесь, потому что по ночам со мной в постели не он, а Пакстон. Его кошмары становятся все хуже, и он говорит, что сон рядом со мной помогает держать их под контролем. Я спросила его, стоит ли ему поговорить с мамой о том, чтобы, возможно, обратиться к кому-нибудь за помощью, но он каждый раз отвергает эту идею. Поскольку он не хочет говорить со мной о том, что происходит, то позволить ему поспать со мной кажется единственным способом, которым я могу ему помочь прямо сейчас. Я буду продолжать это делать, пока он не решит иначе.

Бросаю полотенце на пол и направляюсь к двери спальни искать Раффа. Его комната находится в другом крыле на противоположной стороне дома, но, когда я доберусь туда, его нигде не будет. Свет выключен, и не похоже, что он пробыл там целый день. Решив проверить внизу, думая, что он, возможно, перекусывает поздно вечером или смотрит телевизор, я на цыпочках спускаюсь по парадной лестнице.

Свет был выключен, когда Молли поднялась наверх, чтобы лечь спать, но теперь из кухни льется мягкий свет. Я надеюсь найти Рафферти в конце освещенной дорожки, но единственное, что я нахожу на кухне, — это полная миска давно остывшего попкорна, приготовленного в микроволновой печи.