Чтение онлайн

— Ты так говоришь, как будто это что-то плохое.

Рафф напряженно пожимает плечами.

— Я не уверен, что это не так.

Бросая ремень на ковер у своих ног, Адриан идет вперед. У меня переворачивается живот, когда он переворачивает зажженную сигарету в руке и прижимает ее к спине сына. Наконец-то Рафферти поднял шум. Он стонет, его идеальные зубы впиваются в губу, не давая ей звучать слишком громко, и пытается вырваться вперед, чтобы избежать боли, но Адриан удерживает его на месте.

— Ты такое маленькое дерьмо, — кипит Адриан. — Я выжгу из тебя эти умные замечания.

Наконец отпуская его, Адриан отступает назад, и Рафферти наклоняется вперед. Все его тело движется, когда он делает большие глубокие вдохи через нос. Позади него отец продевает ремень в петли на штанах, готовясь уйти.

Адреналин пронзает меня. Мне нужно быть вне поля зрения, когда он уходит из офиса. Глазами, полными слез, я еще раз смотрю на Рафферти. Я прекращаю запись и прячу телефон обратно в халат.

Как можно изящнее и тише я на цыпочках отхожу от двери и иду по коридору. Когда я оказываюсь достаточно далеко, я ускоряю темп и мчусь к своей спальне. С каждым шагом мое сердце все больше разбивается из-за мальчика, в которого я влюбилась.

Десять минут спустя я сижу посреди кровати, подтянув колени к груди, когда Рафферти проскользнул в мою комнату.

Если бы я не искала признаков того, что только что произошло, я бы, наверное, не заметила, что его кожа немного бледнее обычного, а движения немного скованы. Либо он обладает потрясающей терпимостью к боли, либо ему нужно заняться актерской карьерой, потому что если бы это случилось со мной, я бы до сих пор лежала на земле и не могла пошевелиться. Сила, которой обладает этот мальчик, внушает мне трепет, и это чертовски грустно.

Никто не должен быть таким сильным.

Я чуть не задохнулась от рыданий, когда он посмотрел на меня и спросил:

— С тобой все в порядке?

Даже если бы я захотела, я не смогла бы сдержать слезы, капающие, когда моргаю.

— Ты меня об этом спрашиваешь?

Подойдя к кровати, он кладет колени на матрас и наклоняется, чтобы вытереть слезы с моего лица.

— Это ты сидишь одна в своей комнате и плачешь, так что да, я хочу знать, в порядке ли ты.

Нахмурившись от моего нынешнего состояния, он нежно обхватывает мою щеку рукой.

— Что тебя так расстроило, детка?

Я поворачиваю голову и целую его ладонь, моя рука держит его запястье изо всех сил. Как только я расскажу ему о том, что видела, мы уже никогда не сможем вернуться к тому, как все было, но это риск, на который мне придется пойти. Я должна знать, как я могу ему помочь, потому что я не могу сидеть сложа руки и позволять его отцу причинять ему такую боль ни на секунду дольше.

— Я видела, Рафф, — шепчу я, глядя на него.

— Что ты видела?

— Я пошла искать тебя, когда ты не появился здесь, как обещал, — начинаю я, тревога словно валун сидит у меня на груди. — Я увидела свет в кабинете твоего отца и услышала голоса, поэтому я проверила, есть ли ты там…

Когда Рафферти вырывает у меня руку, словно это я его обожгла, это словно горячий клинок пронзает мое сердце. Он отступает на шаг от моей кровати, его лицо теперь ужасно бледное, а в глазах такой дикий взгляд.

— Рафф… — пытаюсь я, подвигаясь так, что сажусь на колени. — Ты должен рассказать кому-нибудь, что он сделал. Он больше не может так поступать с тобой.

Его голова трясется.

— Он ничего мне не сделал, Пози. Я не знаю, что ты видела.

В моей груди вспыхивает приступ гнева из-за того, что он пытался заставить меня думать, что я неправильно поняла, что происходит в этом офисе.

— Я точно знаю, что я видела, — я стою на своем. — Он применил свой ремень к тебе, а потом он, — я задыхаюсь от слов, когда эмоции снова захлестывают мое горло. — Он притушил сигарету о твою кожу.

— Нет, он этого не сделал.

— Тогда подними рубашку и докажи, что я не права, Рафф. Докажи мне, что тебе не нужна помощь.

Он смотрит на меня, наверное, дольше минуты, прежде чем я вижу, как его сильный фасад сминается. Подобно идеально построенной стене, она разваливается по кирпичикам, пока от нее не останется ничего, кроме пыли. Его пальцы запускаются в волосы, и он отступает еще на шаг.

Подойдя на коленях ближе к краю кровати и к нему, я говорю:

— Нам нужно пойти к моему отцу. Он может помочь тебе и защитит тебя, — если бы я могла, я бы прямо сейчас потащила нас обоих в полицейский участок моего отца. Каждая клеточка моего тела кричит, чтобы я отвела его в безопасное место.

Паника охватывает его расстроенное выражение лица. Его руки падают в стороны, и он бросается ко мне.

— Нет! — шипит он, стараясь говорить тише, чтобы родители нас не услышали. — Никаких полицейских. Никто не может знать.

Я сразу не соглашаюсь, моя голова трясется.

— Нет, нам нужно кому-нибудь рассказать. Ему это сойдет с рук, Рафферти.

— Мы не можем, — резко возражает он, заставляя меня инстинктивно отшатнуться от него. Поняв свою ошибку, он падает на пол передо мной и берет мои руки в свои. Он целует мои пальцы, прежде чем продолжить, на этот раз гораздо более мягким голосом. — Мы не можем никому сообщить об этом. Моя мама… — он делает паузу, тяжело сглатывая. — Моя мама этого не переживет. Наши имена будут напечатаны во всех новостных агентствах, и все будут знать, что она была замужем за человеком, который сделал… это.

Пристальный взгляд и сплетни погубят ее. Она так долго болела. Раньше она принимала лекарства получше, которые ей помогали, но сейчас она занимается самолечением. Я боюсь того, что она сделает, если я вот так разорву ее жизнь.

Я бы солгала, если бы сказала, что не видела, как Молли принимала наркотики. Я никогда не знала, что это такое, но знала, что она принимает их слишком много в течение дня. Бывают ночи, когда она проводит так много времени, что даже не просыпается, пока мы не возвращаемся из школы. Пустой, стеклянный взгляд ее грустных глаз вызван таблетками.

— Мы можем оказать ей необходимую помощь, — утверждаю я, отчаянно пытаясь найти решение. — Она может пройти реабилитацию.

— Она недостаточно сильна морально, чтобы сделать это, и она никогда не стала бы рисковать своей репутацией, обращаясь в реабилитационный центр. Она предпочла бы медленно разваливаться в своем идеальном доме и в своей дизайнерской одежде, чем дать миру понять, что ей нужна помощь. Мой отец использовал последние двадцать лет, чтобы промыть ей мозги, заставив ее думать, что их имидж является приоритетом, — он отводит взгляд, как будто ему невыносимо смотреть на меня, и добавляет: — Мой отец, может, и не оставляет следов на ее коже, но не заблуждайся, Пози, он издевался над ней и другими способами. Он видел в ней легкую мишень, когда они начали встречаться, и с годами он разрушал ее, пока она не превратилась в оболочку человека.