Чтение онлайн

Я знаю, что я один обвиняю ее. Все остальные вокруг меня, похоже, никоим образом не привлекают ее к ответственности. Моя бабушка сидела напротив меня с надеждой в глазах и спрашивала, сошлись ли мы снова. Если бы она считала, что виновата Пози, она бы не хотела, чтобы внук был рядом с ней. По ее мнению, действия Пози были добротой.

А еще есть Пакс, который извинился перед ней, как будто это он сделал что-то не так. Его эмоции были притуплены в течение многих лет, и все же, когда он посмотрел на нее, он заплакал. Он плакал и умолял ее остаться с ним.

Остаться с ним…

Стараясь изо всех сил следить за дорогой, я роюсь в кармане и достаю телефон. Приложение, которое Роум установил на мой телефон, находится прямо здесь, на моей домашней странице, и когда я открываю его, я испытываю облегчение от того, что нахожу на видеозаписи комнаты Пози.

Несколько недель назад я был бы в ярости, увидев с ней своего брата, но знать, что он здесь и в безопасности, — это все, что имеет для меня сейчас значение.

Они лежат вместе на ее кровати, накрывшись одеялом. Похоже, Пакс уже спит, но Пози не спит и нежно гладит его по волосам. Она приносит ему уровень комфорта и покоя, который я не мог ему дать, и за это я ей благодарен.

Я повторно набираю номер Роума, переключая передачу и ускоряясь по шоссе.

— Ты нашел его? — спрашивает он в качестве приветствия.

— Да, он с ней.

Долгая пауза, прежде чем он спрашивает:

— Что ты собираешься делать?

— Я сейчас направляюсь туда.

Рафферти

Зейди, которая, судя по ее растрепанным волосам, выглядит так, словно сражалась во сне с медведем, распахивает дверь. Ее усталые глаза расширяются, когда она видит, что я стою в ее дверном проеме, и ее плечи напрягаются.

— Он просто появился сам, — выпаливает она. — Так что не злись на Пози.

— Я не злюсь.

Ее голова наклоняется.

— Ты не злишься?

— Нет я не злюсь, — не дожидаясь приглашения, я проталкиваюсь мимо нее в квартиру, пахнущую сладким цитрусовым ароматом, который прилипает к Пози. Зейди следует за мной по пятам, пока я иду дальше внутрь и к закрытой двери спальни слева.

— Просто чтобы ты знал, между ними нет ничего романтического. Тебе не нужно ревновать или злиться, она позволила ему остаться. Понятно, что она любит его, но это не так, как она любит тебя, — может говорить Зейди приглушенным голосом, но от ее комментария моя спина выпрямляется, как будто она кричала мне об этом.

Я не оглядываюсь на нее, когда спрашиваю:

— Откуда ты можешь это знать?

— Я не знаю всего того дерьма, которое ты с ней вытворил, но я знаю достаточно, и, несмотря на все это, она все еще не готова отказаться от тебя. Она сама сказала это сегодня вечером. Единственная причина, по которой человек так крепко держится за кого-то вроде тебя, это если он любит тебя. Безоговорочно.

В этот момент я ненавижу тебя почти так же сильно, как люблю.

Вот что она сказала мне после того, как я порезал ее ножом. Всю прошедшую неделю я не мог выбросить из головы выражение ее лица. Меня преследовало, когда я закрываю глаза по ночам и чувствую, что на моей груди давит тяжесть. Я увидел свое отражение в ее медовом взгляде, и мне не понравилось то, что я увидел. Или, более того, мне не нравился тот, кого я видел. Как она может после этого не быть готова отказаться от меня?

Не зная, как ответить Зейди, я поворачиваю дверную ручку и вхожу в темную комнату. Осторожно, чтобы не производить слишком много шума, я закрываю за собой дверь с тихим щелчком. Единственный свет исходит из маленького окна в дальнем конце комнаты. Лунный свет струится внутрь, отбрасывая тени на пространство.

Света достаточно, чтобы я мог разглядеть их свернувшиеся калачиком силуэты на ее огромной кровати. Где-то во время моей двадцатипятиминутной поездки сюда Пози тоже уснула. По середине кровати она прижимается спиной к Паксу, а голова покоится на руках. Татуированная рука Пакса откинута в сторону, а его грудь поднимается и опускается с каждым ровным глубоким вдохом. Сон у него спокойный, но я думаю, что он на самом деле потерял сознание от алкоголя. Сомневаюсь, что завтра он вспомнит, как сюда попал.

Единственным человеком, с которым я когда-либо терпел делить Пози, был Пакс. Их дружба и связь были крепкими и нерушимыми с тех пор, как они были малышами. Предупреждение Зейди о том, что между ними нет ничего романтического, не было необходимости. Я никогда не сомневался в этом, но ничто из этого не может остановить приступ ревности, который вспыхивает в моих венах при виде того, как они делят постель.

Подойдя к кровати, напротив которой спит Пози, я приседаю и тянусь к ней. Мои костяшки пальцев скользят по ее лицу, а когда мой большой палец скользит по ее нижней губе, она вздрагивает. На мгновение она напрягается, а затем расслабляется с мягким выдохом через мои пальцы. Во многом этот момент напоминает мне те утра, когда я просыпался рядом с ней в постели. Это было в те первые несколько мгновений дня, когда я сосредоточился только на нежном взгляде ее глаз и мире, который окружал нас. Я знал, что будет ждать меня за дверью моей спальни, и наслаждался каждой секундой тех тихих минут, которые я провел с ней.

— Не заставляй его уходить, — шепчет она свою мольбу. — Ему это было нужно.

— Я не заставляю его уходить, — отдернув от нее руку, я встаю в полный рост и снимаю ботинки.

Она поднимается на руке, и я чувствую на себе ее взгляд в темноте.

— Что ты делаешь?

Я снимаю темно-серую спортивную куртку, которую надел, чтобы успокоить Клэр, складываю ее пополам и кладу поверх кожаных туфель.

— Я тоже не ухожу.

— Что значит, ты не…

Ее вопрос оборван, потому что я отвечаю на него, когда ложусь рядом с ней на кровать. Там тесно, и между нами едва ли дюйм, но если она потребует, чтобы я ушел, я не собираюсь уходить с этого самого места до утра.

— Что ты делаешь? — спрашивает она, ложась на бок, прижав руки к груди.

Хотя я знаю, что это не вся правда, я говорю ей:

— Он, должно быть, был в очень плохом состоянии, раз появился здесь. Я не выпускаю его из поля зрения, — я поворачиваюсь на бок, так что мы практически нос к носу.

Она лежит лицом к окну, и тусклый свет освещает мягкие углы ее лица.

— Ты хочешь, чтобы я ушла? — она колеблется, нахмурив брови. — Ты собираешься снова на меня кричать?

— Нет, — я заправляю ее прямые волосы за ухо, и она наклоняется в моих прикосновениях. — Не сегодня ночью.

Я не знаю, как и смогу ли я пообещать ей, что больше никогда этого не сделаю. Отпустить и преодолеть гнев, который насыщал меня все эти годы, — непростая задача. Прощение также не является для меня чем-то естественным. Это чуждо, и во многом до сих пор кажется предательством памяти моей матери, но я не могу игнорировать ту часть себя, которая хочет попробовать. Если я не хочу становиться отцом, мне нужно придумать, как сделать то, что сказала Клэр, и отпустить это.

— Тогда ты можешь остаться, — между нами ее пальцы рассеянно играют с тонким хлопком моей черной рубашки. — Я хочу, чтобы ты остался, — ее слова настолько тихие, что их едва слышно для моих ушей, но они заставляют мое сердце колотиться в груди.