Чтение онлайн

Воспользовавшись замешательством, Авель, мгновенно оказался рядом. Выбив оружие из рук, схватил за ворот кителя.

– Жалкое ничтожество! – сделав шаг, прижал с силой к стене. – Вздумал мне угрожать? – злобно оскалился. – Да кем ты себя возомнил?!

Напуганный, Вальтер даже не успел понять, как оказался на шаг ближе к смерти. Задержав на миг дыхание, боялся даже пошевелиться.

– Авель, – понимая, чем обернется гнев, я медленно подошла ближе. Намереваясь оградить от опрометчивого поступка, положила руку на плечо. – Отпусти. Он и без того напуган.

– Нет! Я проучу этого наглого смертного! Покажу, чего стоит бездумно угрожать мне!

Взывать к голосу разума, было бессмысленно. Авель не хотел нас слушать. Опасность усугубляли усталость и раны. Потеряв весомое для иного количество крови, с трудом сдерживался, а тут такая «возможность». Вальтер был легкой беззащитной жертвой, которую не жаль убить.

Исчерпав альтернативные варианты, пришлось прибегнуть к силе. Дав незаметно Фридриху сигнал, я довольно быстро нейтрализовала угрозу в лице разъяренного иного. Ругался он, конечно, знатно, даже обещал убить, если не отпустим, но кто его в тот момент слушал…

– Отведи Вальтера в лагерь, – сдерживая импульсивные попытки высвободится, обратилась я к Фридриху. – Я позабочусь об этом идиоте…

– Я не идиот! – услышав издевку, вспылил Авель. – Отпустите меня!

– Уверены? – игнорируя агрессию, переспросил Фридрих. – Вам точно не нужна помощь?

– Поверь, я справлюсь. Единственный, кому она сейчас нужна, – мельком указала на Вальтера, – капитан.

Как и полагается, у ворот лагеря нас встретил командир охраны, во главе с вооруженным патрулем. Внутри находились солдаты, присланные из резервов Кракова. Под их надежной охраной заключенные заметно успокоились. Они больше не озирались по сторонам, не пугались посторонних шорохов.

Находясь в лазарете, под присмотром врачей, Фридрих выглядел заметно лучше. Сидя напротив Вальтера, и отвлекая разговором, немного его успокоил.

Окончательно убедившись, что все в порядке, мы направились к коменданту.

– Ради всего святого, что с вами произошло?! – увидев в проходе, ошеломленно воскликнул он. – Вы что, пытались остановить ураган?

– Ну… – Авель усмехнулся и подошел к столу, – в каком-то смысле можно сказать и так.

Не став вдаваться в подробности ночного приключения, мы поспешили расспросить, не было ли новых убийств и не слышал ли Хёсс, о произошедшем на границе. Отрицательно мотнув головой, он повторил, что за все время ни в пределах лагеря, или городе преступлений не случалось.

– Понятно, – выслушав, заключил Авель. – Вы хорошо выполнили приказ, – привстал, – но не расслабляйтесь. Неизвестно, когда враги нападут новь.

В ответ, Хёсс утвердительно кивнул. Желая избежать последствий за некомпетентность, был готов на все, только бы о халатности не узнали в Берлине.

– Если позволите, – окликнув перед уходом, настоял, – в северной части лагеря есть баня. Не знаю, что произошло, но вам необходимо привести себя в порядок.

Совет был как нельзя кстати. Наш вид был очень далек от идеала «великой» арийской нации. В тот момент не только солдаты, но и узники с трудом узнавали в нас офицеров…

Лицо, руки и шея в ссадинах, под левым глазом обширный кровоподтек. Длинные светлые волосы, собранные ранее в аккуратный хвост, растрепались и походили на стог соломы. Форма в крови. От грязного плаща остались лоскуты… Молча идя на шаг впереди, и продолжая злиться, Авель напоминал побитого жизнью арлекина.

– Ты похож на грустного клоуна, достигшего последней стадии алкоголизма, – не удержавшись от соблазна, пошутила я.

– На себя посмотри! – резко повернувшись, он окинул гневным взглядом. – Ты и вовсе на ведьму похожа!

– Даже не сомневаюсь! – благополучно проигнорировав растерянность и косые взгляды проходившего мимо патруля, я громко рассмеялась. – Мы друг друга стоим!

Я действительно выглядела не лучше. Грязная форма изорвана в местах, где стыдно признаться. От пуговиц на кителе остались одни нитки. Плащ и рукава выглядели еще ужаснее. Все тело в ссадинах и кровоподтеках. Волосы спутались и напоминали паклю.

Явись в таком виде к начальству в Берлине, сразу оказались бы в полиции нравов или хуже. Однако несмотря на неблагопристойный вид, радовало, что остались живы, хоть и с проблемами по самые уши.

Благодаря своевременному переливанию крови тяжелых последствий для здоровья удалось избежать. Уже на следующий день Фридрих крепко стоял на ногах. Наложив повязки и обработав раны, ему разрешили вернуться к службе.

С Вальтером оказалось сложнее. Все случившееся сильно повлияло. После пережитого требовался длительный отдых. Последующие дни, проведенные в лагере, никто, кроме, разве что Фридриха, не искал с ним встречи.

Подводя некую черту, стоит сказать, что жестоких убийств и похищений на границе и в городе больше не происходило, не считая геноцида в самом лагере, функционирующем вплоть до конца войны.

Хёссу в тот раз тоже избежал трибунала. Вернувшись в Берлин, никто из нас не стал упоминать о его ошибках, но судьба была не столь снисходительна…

В конце войны правосудие настигнет. По решению польского верховного трибунала он будет приговорен к повешению. По иронии судьбы, его земной путь оборвется там, где лично забрал жизни сотен узников, и о котором с такой любовью говорила его жена, считая жизнь в Аушвице: раем на земле.

Невзирая на найденные улики, доказывающие причастность Аненербе к расследуемым убийствам, мы не могли обвинить их, не опасаясь разделить участь жертв.

Главной причиной для подобных опасений, был Генрих Гиммлер. Второй человек в государстве, он был создателем и главным руководителем исследовательского института. И тут, собственно, напрашивался закономерный вопрос: «как обвинить тех, кто сам же и играл роль судей? Кто заведомо знал и скрывал правду?»

Истинных виновников тех чудовищных преступлений изначально невозможно было арестовать. Нам попросту никто бы не поверил, списав доводы на игру воображения.

Наряду с рейхсфюрером, беспокоил Вальтер. Из-за продолжительных ночных кошмаров, что стали сниться после возвращения, он стал подозрительным и замкнутым. Находясь рядом, держался на расстоянии и лишний раз не вступал в разговор.

Не желая наблюдать за отчаянными метаниями между страхом и долгом, я попросила освободить его от обязанностей по охране моей жизни. По счастью, зная неприступный характер, Гиммлер быстро согласился, но то ли дело Авель…

Руководствуясь принципом: «если подчиненному, что-то не нравиться, но это не нарушает субординацию…», он просто игнорировал происходящее. В свою очередь, не имея возможности избежать контакта с прямым начальством, Вальтер просто помалкивал, лишний раз стараясь не вставать у него на пути.