Чтение онлайн

–  Ты был в «отряде 731»?

Этот вопрос был задан так неожиданно, что Фукуда в первую минуту не понял и удивленно взглянул на секретаря. Тог смотрел холодно, взгляд его был острым.

–  Да… - тихо ответил Фукуда.

–  Теперь я кое-что понимаю, - сказал секретарь, обращаясь к своим товарищам.
– По крайней мере, понимаю причину нервозности генерала Канадзавы.

–  Канадзава?
– воскликнул Фукуда.
– Канадзава?.. Этот убийца, этот жандармский пес, которого проклинает каждый житель Харбина?.. Что вы говорите? Ничего не понимаю!

–  Я тоже еще не понимаю многих вещей, товарищ Фукуда, - усмехнулся Ямада.
– Надеюсь, мне поможет их попять твой дальнейший рассказ. Но сначала я хотел бы тебя спросить об одном: твои взгляды изменились, как я догадываюсь, еще во время войны, но знал ли об этом Канадзава?

–  Да, - глухо сказал Фукуда.
– Даже слишком хорошо знал. Когда…

–  Подожди, - прервал его Ямада, - не забегай вперед. Говори по порядку обо всем, что ты видел и пережил. Я знаю, что это страшные вещи и о них говорить тяжело, но если ты уже начал рассказывать, то преодолен и эти трудности. Извини, что я прервал тебя! Я не мог понять, почему Канадзава так горячо заинтересовался твоей особой. Теперь все ясно. Я думаю, что дальнейшее изложение твоей истории разъяснит нам и причину того, почему американцы питают к тебе не меньший интерес, чем Канадзава.

Фукуда долго не мог успокоиться. Его собеседники сидели молча. Они хорошо понимали его состояние и ждали, когда он овладеет собой. Наконец Фукуда заговорил:

–  В Синцзяне я зарегистрировался в штабе Квантун-ской армии, нашел начальника первого отдела и вручил ему свои документы. Он отобрал у меня старый пропуск и выдал взамен новый, который я должен был предъявить в «части». Меня отправили в Харбин. Нужно ли вам говорить, что мне все время напоминали о строжайшем соблюдении военной тайны… В японской военной миссии в Харбине мне сказали, что я должен ехать на станцию Пинфань.

Туда я прибыл поздно вечером. Военный комендант в Пинфане велел мне обождать и куда-то позвонил. Через несколько минут послышался шум мотора. В комнату вошел майор. Он тщательно проверил мои документы и только после этого представился мне. Фамилия его была Ромуси.

Автомобиль уже ждал нас. Ехали мы всего несколько минут, но за это короткое время у нас трижды проверяли документы. Я понял, что место, где мне предстоит продолжать свою службу императору, охранялось очень строго. Ромуси был неразговорчив, и это придавало нашему короткому путешествию характер таинственный и загадочный. Мой проводник сказал только, что о дальнейшей своей службе я узнаю в штабе «части». Я попытался выяснить, что это за «часть» и почему ее так усиленно охраняют. В конце концов Ромуси сказал мне, что наша «часть» является «отрядом 731» и входит в состав Квантунской армии. Ее задача - обеспечение питьевой водой войск императорской армии и профилактические мероприятия против различных эпидемий.

Этого мне было достаточно. Я уже видел себя в научной лаборатории склонившимся над микроскопом и: пробирками. Тогда я еще верил, что буду бороться с болезнями,- добавил Фукуда с иронией.
– Нет смысла подробно останавливаться на этом. В общем, я был назначен в отделение майора Киоси и выполнял там лабораторную работу, главным образом по определению, различных видов возбудителей чумы, тифа и холеры. Я тогда не интересовался ни тем, откуда поступает кровь больных людей, ни тем, с какой целью проделывается вся эта работа. Единственным интересующим меня вопросом был лишь один: почему мне не разрешали входить в остальные помещения «отряда»? Я мог свободно передвигаться только на территории трех корпусов. Мои коллеги-офицеры, работавшие в других, недоступных для меня помещениях, ничего не говорили о своей работе. Это может показаться неправдоподобным, но я никогда не слышал, чтобы кто-нибудь из них хоть словом обмолвился о том, что он делает, над чем работает, чем интересуется.

Время от времени кто-нибудь из старших офицеров посещал корпус, в котором работал я. Особенно интересовался моей работой один полковник.
– Фукуда стиснул кулаки и сжал губы так, что они стали похожи на две узенькие бледно-розовые полоски.
– Звали этого мерзавца Отомура. Он был необычайно любезен и вежлив. Я не любил этого человека, хотя и не мог его ни в чем упрекнуть. Он вызывал во мне инстинктивное чувство отвращения. Отомура носил большие очки с выпуклыми стеклами в толстой черной оправе. Глядя на его лицо, я представлял себе кобру, которая взглядом усыпляет свою жертву, чтобы затем убить ее.

Отомура очень хвалил меня за успехи в работе и обещал быстрое повышение. Оно действительно пришло очень скоро.

Заканчивался 1942 год. В орбиту войны были втянуты миллионы людей. Нам рассказывали чудеса о победах Гитлера в Европе и операциях пашей армии на Тихом океане. Майор Киоси потирал руки от удовольствия, рассказывая об успехах гитлеровцев в России. По его словам выходило, что через несколько дней или не больше как через несколько недель Советский Союз будет стерт с лица земли, а тогда все богатства Сибири станут собственностью нашей империи. Сообщения с фронтов меня не интересовали. Я слепо верил в могущество императора и непогрешимость всех его дел. Правду я узнал позднее.

Уже в последних числах декабря 1942 года меня вызвали к майору Карасава. Он объявил, что с этого дня я переведен во вверенное ему отделение четвертого отдела «отряда 731».

Фукуда вскочил. Прихрамывая, он несколько раз нервно прошелся по комнате.

–  Когда я первый раз вошел в помещение этого отдела, то был буквально ошеломлен. Первоклассная, изумительно оборудованная лаборатория открылась моему взору. Я как во сне проходил по огромному залу, заставленному таким оборудованием, о котором не может мечтать ни один бактериолог. Видя мое восхищение, майор Карасава рисовал моему воображению такие фантастические картины работы бактериолога - ученого и солдата, - что я ходил не помня себя от радости. Казалось, я достиг цели и мои долголетние мечтания осуществлены. Вскоре мне разрешили вход в следующий корпус. Я увидел там огромные автоклавы, стерилизаторы, холодильники, термостаты. Здесь я впервые узнал о подлинном задании «отряда 731». Это не только ошеломило меня - это вселило в мою душу непреодолимый страх. Впервые я задумался тогда над проклятым вопросом: для чего все это, для какой цели организовано такое производство бактерий?

Ответа ждать пришлось недолго. В тот же вечер Карасава вызвал меня к себе и начал разговор на общие темы. Сначала мы говорили о политике и роли Японии в международных делах. Карасава повторял избитые фразы, знакомые мне еще по офицерской школе. Но на этот раз привычные слуху слова будили во мне невольный протест. Я ждал иных слов, иного разговора, искал ответа на волнующий вопрос: «Для чего?»

Потом Карасава начал говорить об экономическом положении Японии, о нехватке сырья и, наконец, дошел до беспокоившего меня вопроса. «Япония должна победить во всем мире!
– сказал он.
– Но мы имеем дело с сильными врагами. Увы, мы не можем конкурировать с ними в производстве вооружения и боеприпасов. Я должен прямо сказать вам, что может наступить такая минута, когда нам не хватит орудийных снарядов. Мы не можем, не имеем права допустить этого. И не допустим! Генерал Исии подал гениальную мысль. Он нашел новое оружие, во сто крат более могущественное, чем самая универсальная бомба. Оружие это несет смерть не какой-нибудь сотне или тысяче неприятельских солдат, но десяткам, сотням тысяч врагов! Бактерия - вот наше оружие. Им и только им Япония завоюет мир!.. Да! Этим оружием мы уничтожим всех наших врагов…»

Слушая эти слова, - продолжал Фукуда, - я чувствовал, что цепенею… Я уже не помнил, чем окончился наш разговор, и до сих пор не могу вспомнить, хотя уже не раз пытался это сделать.

Вернулся я к себе почти в невменяемом состоянии. Всю ночь я не сомкнул глаз. В моем воображении рисовались миллионы бактерий, атакующих мирных людей. Вновь и вновь вставала передо мной родная деревня. Я видел моих земляков, умиравших мучительной смертью от чумы за колючей проволокой. Я метался по комнате, хотел бежать, кричать, но не мог издать ни звука. Со страхом думал я о своих коллегах. Как они могли спокойно спать, готовя уничтожение миллионов людей!..

Фукуда остановился. Он тяжело дышал, на лбу у него выступили крупные капли пота. Он сел, прислонившись спиной к стене.

–  Проходили недели, месяцы, а я все еще не знал, что мне следует предпринять, - оправившись от нервного озноба, продолжал Фукуда.
– Днями и ночами повторял я себе, что все то, что я делаю, делается по принуждению, что один я бессилен и слаб против организаторов огромной фабрики смерти.

Два раза мне удалось незаметно увеличить температуру в термостатах. Но какой это дало результат? Что из того, что я уничтожил несколько граммов бактерий, когда у нас производились десятки килограммов! Я со страхом осматривал мышей и крыс; их заперли в тесные клетки и напустили на них множество блох. Питаясь зараженной кровью грызунов, блохи сами заражались бактериями и должны были нести смерть ни в чем не повинным людям…