Чтение онлайн

Я сжимаю руку Лэнстона, он смотрит на меня, а потом следит за моим взглядом.

— Не может быть, — говорит он раздраженно.

Подходит к вешалки и поднимает первую куртку, осторожно, чтобы не пачкаться пылью или грязью. Черное пальто падает на пол, следующее — коричневое, затем женский маленький кардиган. Под ним потертая сумка. Мы оба застываем. Лэнстон оглядывается на меня с тревожным выражением лица.

— Прошло столько времени, и сумка все это время была здесь? — мрачно спрашиваю я.

Лэнстон строго кивает, поднимая ее.

— Лучшие тайники на виду. Кросби часто приходил сюда, чтобы наказывать Лиама.

Мышцы моего желудка спазмируют от этой картины. Я их не знаю и не знаю, за что их наказывали, но красные пятна на цементном полу позволяют легко вообразить отвратительные вещи. Мы спешим обратно в «Харлоу», стремясь поскорее покинуть складское помещение. Коридор, ведущий в музыкальную комнату, пуст. Все остальные призраки, должно быть, уже спят в это время. Хотя мы вернулись гораздо позже, чем обещали, Елина и Поппи ждут внутри, лежа на полу, а Чарли сидит напротив них и играет в шахматы. Камин в углу мерцает над ними теплым рассеянным светом. Их спокойный и милый вид, полупьяные улыбки и бокалы вина делают их достойными для живописи. Такую сцену можно увидеть в музее, где только несколько человек останавливаются, чтобы посмотреть на нее.

Они втроем приподнимают головы, и я вижу, как на их лицах появляется неверие. Чарли приподнимается на локтях.

Лэнстон пересекает комнату и опускается на колено, передавая сумку законному владельцу. Чарли поначалу колеблется, почти отрицая, что мы ее нашли. А может быть, это страх перед тем, что ждет его, если эта фотография позволит ему уйти.

Сажусь рядом с Лэнстоном и Поппи, от волнения и неуверенности у меня перехватывает дыхание, и я покачиваюсь, пока Чарли медленно открывает свою сумку. Его карие глаза смягчаются, когда он, кажется, узнает содержимое внутри.

— Это оно, — шепчет он. Наступающая после этого тишина напряжена; никто из нас не решается дышать, пока он достает очки, старую книгу, а затем выцветшую фотографию. Подносит ее к камину, по его щекам текут слезы. — Моя любимая. — Его голос слаб, он прижимает фотографию к груди, словно не может выдержать разлуки с ней больше ни минуты.

Я восхищаюсь его преданностью и любовью к ней. Его любовь неутомима, даже после стольких лет. Мой взгляд переходит на Лэнстона. Его шея открыта для меня, и с того места, где я сижу, вижу только тыльную сторону его подбородка. Каждая выемка его тела прекрасна. Я представляю, как бы он любил меня так же сильно, как Чарли любит свою утраченную любимую. Желая и всегда стремясь к моему присутствию, он бы рисовал круги на моей коже кончиками пальцев? Покрывал бы поцелуями нежную плоть моей шеи?

Лэнстон, видимо, чувствует на себе мой взгляд, потому что возвращается и встречается с моим взглядом. Он смотрит прямо мне в душу, тысячи угольков мерцают в его карих глазах. Я могла бы поцеловать его и больше ничего не знать, потому что сейчас не уверена, что что-то другое имеет значение.

Только он.

Елина охает.

— Чарли, что происходит?

Звук ее панического голоса привлекает наше внимание к Чарли. Мои глаза расширяются. Он исчезает, но, кажется, полностью смирился с этим и успокаивающе улыбается.

— Я наконец готов, — говорит он. Я никогда не слышала такого спокойного голоса. Он смотрит на каждого из нас и закрывает глаза. — Спасибо, что помогли мне уйти. Может быть, мы еще встретимся.

Поппи начинает плакать и берет Чарли за руки.

— О, Чарли, мы найдем тебя! Я найду тебя, и мы сможем играть в шахматы и рассказывать истории как всегда.

Она вытирает глаза рукавом. Елина обнимает подругу и вытирает собственные слезы. Чарли наклоняется вперед и грустно улыбается обоим.

— Может, однажды. Прощайте.

Его привидение исчезает, пока от него ничего не остается, и мы вчетвером смотрим на пустое место, где он был минуту назад. Это было красиво и спокойно, так почему же у меня в горле растет комок? Страх проскальзывает между ребрами и змеей запутывается в моих венах. Откуда мы знаем, что все мы пройдем через это? Что, если мы плохие? Куда попадают плохие люди? Я сглатываю и стараюсь не дать нервам одержать верх.

Единственный звук — тихий плач Поппи.

— Я впервые вижу, как кто-то переходит на другую сторону. — Я нарушаю тишину. Они втроем смотрят на меня, но никто не говорит ни слова.

Наверное, мы все думаем об одном и том же. Что будет дальше?

Дрейфовать.

Так я называю странную диссоциацию, которую мы, кажется, чувствуем здесь, погруженные в наши мысли, как в глубины глубокого озера. Иногда кажется, что на наши ноги давит какая-то гиря, из-за чего нам труднее различать поверхность. Мы словно тоним — медленно и не осознавая этого.

Ужасно чувствовать, что ты теряешь себя шаг за шагом.

Лэнстон стоит у окна уже несколько часов; солнце вот-вот взойдет. Я с любопытством наблюдаю за ним. Его бейсболка лежит на краю кровати. Без нее он красивее прекрасной статуи, всматривающейся в неизвестное. Кожа у него гладкая и жесткая, а черты лица резкие и неуклюжие.

Он был мрачен, когда мы вернулись в его комнату. Смерть Чарли была тяжела для Поппи и Елины. Интересно, как это воспримет Джерико. Возможно, он реализует новые идеи, чтобы помочь призракам уйти. У него здесь настоящая работа. Неоплачиваемая, я бы сказала. Но видно, что он вкладывает в нее всю душу. После того, как он ностальгически ходит по залам, я предполагаю, что это те же привычки и распорядок дня, который он имел, когда был жив.

Мы устаем от мира, где нас никто не может найти. Мы хотим уйти.

Я вижу это по сжатым плечам Лэнстона. Он хочет раствориться в том, что будет дальше. Холодная и изнурительная мысль охватывает меня. Мы никогда не сможем быть вместе. Я хочу остаться. Единственное, что знаю без тени сомнения, это то, что я не могу уйти. Те, что шепчут сказали мне, куда идут такие, как я. Я не уйду.

Тоска сгущается внутри меня и опустошает мое сердце. Зачем я пришла сюда…почему он так опьяняет меня, что я не могу отойти? Нет. Я должна возвратиться домой.

Так будет лучше. Как бы мне ни хотелось быть рядом с ним.

Я ложусь на кровать и склоняю голову набок. Его тумбочка пуста, но взгляд на нее напоминает мне, что он положил туда свой блокнот для рисования. Быстро смотрю в его сторону, чтобы убедиться, что он не собирается выходить из своего дрейфующего состояния в ближайшее время. Его ящик открывается без звука, и я тихонько достаю пачку бумаг.

Переплет старинный, кажется, будто ты оказался в другом месте во времени, где что-то пишешь при свете свечи.