Чтение онлайн

Я с нетерпением разворачиваю блокнот и удивленно приподнимаю брови на черные, меловые мазки на страницах. Это рисунки существ, заброшенных и болезненных. Первая похожа на лося с длинными, перепутанными рогами, завивающимися высоко над головой существа. Тело гибкое, как будто кожа просто обтягивает кости, словно тонкая простыня, без мышц или плоти, которые могли бы заполнить промежутки между ними. Бесплотное существо с пустыми, бессонными глазами. Какой бы ужасной она ни была, я нахожу в ней много красоты — печальную историю, оставшуюся нерассказанной.

Я тебя слышу. Осторожно провожу кончиками пальцев по поверхности страницы, стараясь не размазать черный уголь.

Тень двигается по страницам, и я поднимаю взгляд, чтобы встретиться с уставшими глазами Лэнстона. У них нет ни проблеска гнева, только понимания моего любопытства и, возможно, определенной уязвимости.

— Что ты видишь? — спрашивает он, его голос звучит надломленно и устало.

Наши глаза не разрывают связи, когда я говорю:

— Я вижу уставшего мужчину. Он с трудом держится на ногах и носит искусственную кожу, чтобы скрыть то, что под ней. Фасад. — Он не реагирует, но его взгляд слабеет, и он моргает, сжимая челюсти. — Но ему больше не нужно прятаться. Его ноги уже видны, ему нужно только шагнуть в мир, которого он больше всего боится, — тихо говорю я, и что-то меняется внутри меня, когда я вижу, как надежда возвращается в его глазах.

Возможно, если бы я встретила его раньше, Шепчущие не нашли бы меня. Возможно, я попросила бы составить с ним список желаний.

— Офелия, — говорит Лэнстон глубоким, ровным голосом. Он протягивает мне руку, и я смотрю на его красивые пальцы, мозолистые, как и положено художнику. — Поехали со мной изучить мир.

Все останавливается, и сердце мое разрывается. Я не могу с ним поехать. Я боюсь того, что меня ждет. Я поднимаю глаза на него и нахожу в них миллион желаний — моя рука двигается сама собой, проводя по его щеке.

— Почему я? — спрашиваю, затаив дыхание.

Лэнстон смеется.

— Что ты подразумеваешь под «почему»? Ты мне нравишься… и нам весело вместе. Я не помню, когда последний раз так смеялся, как с тобой, — признается он.

Я качаю головой.

— Не знаю… Я не очень люблю путешествовать. — Уголок его губы поднимается вверх, и он тянет меня за руку, заставляя встать.

— Ну а если мы напишем список желаний? Может, увидев его на бумаге, ты изменишь свое решение?

Его голос полон надежды, а страх подвести его все глубже погружается в меня. Словно стальные прутья, пронизывающие органы насквозь. Он отпускает мою руку и тянется к своему блокноту, листает следующую чистую страницу, прежде чем садится на кровать. Хлопает по центру матраса, чтобы я присоединилась к нему. Я слабо улыбаюсь и уступаю. Мы сидим в темноте, а на страницу падает лунный свет и приглушенные лампы. Прихлебываем кофе, составляя список того, что мы хотели бы сделать в жизни:

Список желаний Лэнстона и Офелии:

Посетить Париж

Поплавать на яхте

Станцевать бальный танец

Выпить вечером на пляже / разбить лагерь

Поехать на поезде куда-нибудь в новое место

Посетить библиотеку Тринити-колледжа в Ирландии.

Спасти бездомное растение

Когда я вижу, как наши планы смешиваются, мое сердце замирает. Это похоже на планы влюбленных на медовый месяц или мечты, наскоро начертанные на салфетке в закусочной. Я думаю о том, как много этот список должен означать для него. Чтобы обрести душевный покой. Я улыбаюсь, читая последний пункт. Лэнстон пожимает плечами и легко говорит:

— Ты меня вдохновила.

Слабо улыбаюсь, и поднимаю мизинец.

— Обещаешь, что спасешь одно?

Его улыбка медленная и задумчивая, потом его мизинец встречается с моим, и между нами расцветает тепло.

— Я уже планирую украсть лейку.

Глаза Лэнстона покраснели, усталость тянется к нему, словно надвигающийся шторм. Я улыбаюсь сквозь боль, топящую меня. Не могу ему сказать, что ухожу.

Его глаза скользят по моим губам, задерживаясь на них, и, наконец, он шепчет:

— Ты останешься со мной?

Останусь ли я?

Он откидывается на подушки, и тогда я все понимаю. Я улыбаюсь и киваю, откидывая простыни, усаживаюсь рядом с ним и выключаю прикроватную лампу. Мы лежим лицом друг к другу, почти касаясь лбами.

— Я имел в виду то, что сказал, — произносит он низким, тихим тоном.

— Что именно?

— Что ты мне нравишься.

Его глаза полузакрыты, он сонно улыбается, и этого достаточно, чтобы остановить мое сердце. Я не должна была приходить сюда с ним.

— Ты же знаешь, что ты мне тоже нравишься, Лэнстон, — тихо говорю я, мой голос звучит виновато.

Он лишь несколько раз хихикает и притягивает меня поближе, обнимая руками и целуя в макушку.

— Обещаешь?

Я сглатываю.

— Да.

Воцаряется тишина. Его дыхание становится тяжелым.

Я медленно откидываюсь назад и смотрю вверх, вижу, как его ресницы трепещут во сне. Понемногу ускользаю из-под его рук и передвигаюсь, пока не сажусь на край кровати. Оглядываюсь на него, остро осознавая, что делаю то же, что он сделал несколько ночей назад, за что я на него разозлилась. Его красота требует внимания. Печаль, запечатлевавшаяся в его заспанных чертах, призывает к наблюдению и изучению.

— Надеюсь, ты найдешь в этом мире все, что заслуживаешь, — шепчу я, мои губы так близко к его губам, что я боюсь, что он может проснуться. Мой тихий голос доносится до его погруженного в сон сознания, и я говорю ему: — Прости. — Его лицо невозмутимое, он ничего не слышал, но мне все равно стало легче того, что я это сказала. — Ты такое милое создание, Лэнстон. Хотя ты видишь себя волком в потрепанной, тонкой шкуре, я вижу под ней теплую, белую шерсть. Ты боишься, что другие увидят твою красоту. Приглуши этот страх, любимый. Позволь себе быть свободным.

Я целую его в лоб и позволяю своим пальцам скользить по его мягким, светло-каштановым волосам.

— Офелия, — тихо, мечтательно шепчет Лэнстон.

Моя улыбка исчезает, и я последний раз касаюсь его щеки, прежде чем встаю и покидаю его комнату. Выхожу из двери «Святилище Харлоу» и спускаюсь вниз по длинной подъездной дороге, ведущей от него. Мои ноги несут меня мимо городов и мостов, пока я снова не оказываюсь внутри моего темного оперного театра.

Я никогда не могу уйти. Я призрак, созданный для того, чтобы оставаться, чтобы преследовать заброшенные, одинокие места вселенной. Не будет ни одного темного уголка, где бы меня ни было. Потому что здесь я остаюсь.

— Надеюсь, он выполнит свой нелепый список желаний и найдет покой, — шепчу я сциндапсусу.

Мой iPod первого поколения едва работает, но я включаю свою любимую песню о ненависти к себе — «Ava» группы Famy. Потом я ступаю на потрепанную сцену и танцую в одиночестве. Я всегда была одинока и презираю себя за это. Но так будет лучше.

Глава 16

Лэнстон

Отчаяние поглощает меня, когда я ищу ее.

Прошлой ночью я так крепко прижимал ее к себе, но когда очнулся, мои руки были холодными, а моя Офелия исчезла. Холод разливается по моим жилам.