Чтение онлайн

Офелия.

Офелия снова приходит ко мне на Рождество. Я не знаю почему, но тяжесть на сердце перевешивает этот вопрос. Или я преследую ее, как она меня? Возможно, ей больше некуда пойти на праздники — никого больше преследовать и не с кем задерживаться рядом. Я наблюдаю за ней из окна своей спальни, а она молча изучает меня со двора. Наши взгляды встречаются в зимнем танце, свидетелем которого есть тихий и спокойный снег.

Я жду, чтобы увидеть, что она сделает, и она, кажется, тоже ждет меня. Когда мы устаем от ожидания, она слегка кивает головой, а потом улыбается. Никогда в жизни я так сильно не хватался за подоконник. Сдерживаю себя, чтобы не побежать за ней и не прижать к груди. Я так отчаянно стараюсь ее, что это раковой опухолью пронизывает мои кости — желание позволить кончикам пальцев глубоко погрузиться в ее мягкую кожу и прижаться губами к ее губам.

Что-то удерживает ее от меня — те, что шепчут, ее демоны, ее страх перед тем, что будет дальше. Она изо всех сил пытается держать меня на расстоянии вытянутой руки. Но я не знаю, как долго мы сможем противиться этому зову вселенной, влечению самих атомов наших призраков.

Мы столкнемся, в этом я уверен.

— Поехали, ты не можешь оставаться здесь сам, — жалуется Елина, дергая меня за руку. Я одариваю ее безразличным взглядом и качаю головой. Она одета в вельветовую коричневую куртку с джинсами и шапку с надписью «происшествие» на макушке. Она поправляет сумку через плечо и бросает на меня умоляющий взгляд.

— Вы уедете всего на несколько недель. Со мной все будет хорошо, — жестко говорю я, засовывая руки в кармане худи.

Правда в том, что я не уверен, что со мной все будет хорошо. Я никогда раньше не оставался сам так долго. Хотя они умоляли меня отправиться с ними, я не могу найти в себе силы уехать. Я чертовски устал. Сколько бы я ни спал, сколько бы ни всматривался в темноту, отдых не проникает в мою душу. Поппи выпячивает бедро и кладет на него руку, словно у меня неприятности. Ее большое желтое пальто кричит «туристка!», а чемодан неоправданно велик для путешествия.

— Ты уверен? — искренне спрашивает она, глядя между Джерико и Елиной, чтобы узнать их мнение.

Джерико изучает мое лицо озадаченным взглядом, а потом улыбается. Его наряды гораздо менее кричащие: чёрная кофта на молнии и черные джинсы. За плечами маленький рюкзак.

— С ним все хорошо, ему просто нужно найти утешение. — Они оба стреляют в него взглядами, и он нервно смеется, прежде чем добавляет: — С Лэнстоном все хорошо. Я знаю, что он выглядит уставшим, но он снова придет на весенний спектакль, да? — В голосе Джерико слышны интересные, намекающие нотки.

Он хочет, чтобы я снова увидел Офелию. Я тоже хочу ее увидеть.

Но последние несколько месяцев сделали мое сердце черствым. Я так устал, что не уверен, что хочу уйти. Все, что я делал, это смотрел в окна, наблюдал, как падает снег, тает, и как из холодной, мертвой земли начинают появляться ростки.

Я киваю, чтобы успокоить их.

— Да.

Из пустого окна фойе я наблюдаю, как они втроем уезжают. Весенний ветер треплет их волосы, когда они садятся в черный внедорожник Джерико. Он в последний раз оглядывается на «Харлоу», потом на меня, прежде чем садится в машину.

Они уже давно уехали, а я остался.

Долго стою в фойе. Это место быстро превратилось в особняк с привидениями за один год. Это она виновата. Мои навязчивые мысли яростно говорят об этом. Рациональная часть меня знает, что это неправда, но тогда все изменилось. Она сделала меня совершенно одиноким. Все пошли искать свой путь и приключения — все, кроме меня.

Я лежу на полу в музыкальной комнате в первую ночь, когда «Харлоу» опустел. Сон снова ускользает от меня, и мои мысли, как всегда, поглощены только ею. Я стучу указательным пальцем по полу и смотрю на темный потолок.

Офелия Розин.

На следующий день уезжаю на прогулку на моем спортивном мотоцикле. Сначала это бесцельно, я выбираю повороты и случающиеся дороги, но потом понимаю, что направляюсь в тайник Офелии. Я останавливаюсь у старого знака «Тропинка закрыта» и еду по тропинке вверх; сквозь деревья с их мрачным шёпотом. На вершине, в сумерках, я решаю, что обязательно посмотрю ее выступление. И на этот раз я не позволю ей ускользнуть от меня. Я удержу ее, приведу в сознание и дам ей понять, что происходящее между нами — это не мелочь. Что мы должны закончить то, что начали год назад, и отправиться в наше последнее путешествие.

Это нельзя больше игнорировать.

Глава 18

Офелия

Прекрасный нефролепис приподнятый лежит на углу тротуара, заброшенный обитателем многоквартирного дома в центре города. Я присаживаюсь и глажу рукой увядший папоротник. Скорбь охватывает мое сердце от того, что она заброшена.

— Я отвезу тебя домой, — шепчу я растению и несу его в оперный театр.

Я думаю о Лэнстоне, когда иду по мосту. Он всегда занимает место в моем сознании и заставляет мою грудь болеть. Его любознательные глаза и то, как поднимаются его губы всякий раз, когда он видит меня. Как нежно касаются ресницы его щёк. Мой взгляд скользит по скамейке у кустов роз. С тех пор как он посетил меня, я обязательно проверяю мост в начале дня. Я поняла, что терпеливо и безнадежно жду возвращения моего прекрасного призрака. Хотя это я ушла и не пускаю его к себе, стремлюсь к его присутствию, как тьма стремится к свету. Я моль, мои глаза задерживаются на моей татуировке, он бабочка. Его свет ослепляет.

Мне приходится трясти головой, чтобы прогнать мысли о нем. Он не приходил с тех пор. Не выходил на улицу, когда я посещала его несколько месяцев назад, в декабре, так с чего бы ему появляться сейчас? Я оттолкнула его, но он ничего не сделал. От его холодного взгляда, которым он смотрел на меня в ту ночь, у меня холодело в жилах.

Но одно можно сказать наверняка. Мы связаны друг с другом. Привязаны. Скованные оковами. Мы не можем развестись.

Тоска причиняет сильнейшую боль, чем любое разбитое сердце, которое я пережила — думаю, это потому, что я знаю, что он так же жаден за мной, как и я за ним. Это я разлучаю нас.

Его здесь нет. Ноги подкашиваются, когда я дохожу в свой дом.

Ставлю папоротник рядом с новым семейством растений и ложусь на свой потертый красный диван, измученная мыслями и чаяниями. Каждый день, когда его нет на мосту, я теряю все больше себя.

Сегодня вечером мое ежегодное выступление, но мысль о том, что его там не будет, пугает меня. Сегодня исполнится год с тех пор, как мы познакомились — с тех пор как мой мир остановился и все, что мне нравилось в том, чтобы быть привидением, исчезло.