Чтение онлайн

Лирик

Кастор

Джекс

Эванджелина и сама не знала, что заставило ее сердце на мгновение остановиться: то, что она обнаружила имя Джекса на стене, или то, что в последний год к остальным именам присоединилось еще одно. Лучник.

И без того пустая голова Эванджелины пошла кругом. Раз имя Джекса, вырезанное на стене вместе с другими членами Мэривудской тройки, шло лишь четвертым, значит, все это время он говорил ей правду. Он и правда не входил в Мэривудскую тройку.

Ее потрясло то, что Джекс был так честен. Но в то же время она почувствовала укол разочарования от того, что ошиблась в своих суждениях. А что, если она была не так уж неправа? Даже если Джекс и не был членом Мэривудской тройки, они явно хорошо дружили. Возможно, все они собирались здесь на праздниках. Возможно, случившееся в далеком прошлом имело прямое отношение к тому, почему он хотел открыть Арку Доблестей.

И, чтобы добиться этой цели, Джекс перевернул жизнь ее с ног на голову: вынудил ее приехать на Великолепный Север, проклял человека, за которого она вышла замуж, и превратил в беглянку ее саму. На этом его злодеяния не закончились, и Эванджелина хотела знать, почему он так старательно добивался своей цели.

Он никогда раньше не отвечал на ее вопросы, поэтому Эванджелина сомневалась, что и сейчас все будет иначе. И все же она хотела попробовать вытянуть из него хоть немного сведений, которые помогли бы ей понять, зачем он все это затеял.

– Расскажешь мне об именах, вырезанных на дереве?

Пальцы Джекса замерли.

– Я и забыл о них.

Его движения стали более грубыми, и Эванджелина поморщилась, когда он слишком туго затянул повязку.

Но она не собиралась отступать.

– Почему эти имена вырезаны здесь? – спросила она.

– Мы измеряли рост у этой стены.

– Я поняла, Джекс. Мне интересно, кем вы приходились друг другу? Ты говорил, что не входил в Мэривудскую тройку, но не упомянул, что дружил с ними.

– Я дружил только с Лириком и Кастором.

– А как же Аврора и Лучник?

– Аврора была обычной докучливой девчонкой, а с Лучником мы не были особо дружны. – Джекс закончил с перевязкой, затянув края так, что у Эванджелины перехватило дыхание.

– Почему…

– Тебе надо поспать, – отрезал Джекс.

– Я не устала, – солгала она.

Он бросил на нее яростный взгляд.

– С тебя едва не содрали кожу.

– Вот именно, и я чувствую себя очень бодрой. – На самом же деле Эванджелина с трудом боролась с накатившей на нее усталостью. После того как Джекс перестал касаться ее, адреналин в крови почти иссяк. Но ей как-то удалось подавить зевок и растянуть губы в улыбке. – Если хочешь, чтобы я уснула, расскажи мне сказку на ночь.

– Это не история на ночь, Лисичка.

– Большинство сказок такими не являются.

Морщинки вокруг рта Джекса стали глубже.

– Сказкой это тоже не назовешь. В сказках есть герои. Но все герои этой истории погибли в поместье Мэривуд. – Джекс снова перевел взгляд на оставленные на стене зарубки, и взгляд его затуманился, будто он перенесся далеко-далеко отсюда. Он выглядел таким потерянным, что Эванджелина подумала, что прошлое было совсем не тем местом, в которое он часто возвращался. – В те времена мы были чем-то похожи на тебя. Настолько глупые, что верили: если поступать правильно, то все получится. Лирик был добрым, Кастор – благородным, а я…

Он сделал паузу и мрачно покачал головой, как будто не знал, что сказать о себе прежнем.

– В день, когда в поместье Мэривуд ворвался Венджинс, я пытался быть героем. Меня не было там, когда все случилось. Я приехал туда, но все уже были мертвы, кроме Кастора.

Эванджелина увидела, как в глазах Джекса отразилось сожаление.

– Ему всадили нож в спину, а я по глупости решил, что смогу спасти его. Его мать, Онора, была величайшей целительницей на всем Севере. И я верил, что если доставлю его к ней достаточно быстро, то она сможет исцелить его. Но… – Джекс замолчал, и по его лицу Эванджелина поняла, что он не добрался до Оноры вовремя. – Жизнь не похожа на добрую сказку. А мне не суждено стать спасителем.

Джекс развернулся, чтобы покинуть мансарду.

– Ты ошибаешься. – Эванджелина потянулась вперед и схватила его за руку. Ее хватка оказалась не такой сильной, как ей бы хотелось. И хотя усталость овладевала ею, затягивая в глубины сна, Эванджелина крепко сжала его ладонь. Она хотела напомнить ему, что он обнимал ее, когда она плакала, нес на руках, пока она истекала кровью, и бережно перевязывал раны. Но голова вдруг стала такой тяжелой, что Эванджелина смогла произнести лишь одно: – Сегодня ты спас меня.

– Нет, я просто не дал тебе умереть. Это не одно и то же. – Джекс выдернул руку и торопливо ушел.

Эванджелина не помнила, как закрыла глаза, но когда снова открыла их, в мансарде под деревом было темно, и она вдруг испугалась, что осталась совершенно одна. Она даже не знала, возвращался ли Джекс, чтобы проверить ее, после того как забрал целебные мази. Ей хотелось верить, что он не бросил ее одну с такими жуткими ранами, но он и раньше поступал подобным образом.

– Джекс, – прошептала она.

Когда он не ответил, она попробовала позвать его громче:

– Джекс?

Пол под ней скрипнул, а больше ничто не нарушило почти звенящую тишину. Здесь была только Эванджелина, груда одеял и терзающая ее боль.

Эванджелина осторожно приподнялась, опираясь на обе руки. От ее движений раны на спине заныли, но она нашла в себе силы вытерпеть боль. А вот проигнорировать внутренний голосок, требующий найти купальню, Эванджелина не смогла.

Она встала на колени и…

Вспомнила, что на ней нет никакой одежды. Лишь повязки на груди и одеяло, которое только что соскользнуло с ее бедер.

Видимо, в какой-то момент Джекс все же вернулся и, пока она спала, снял с нее остатки пропитанного кровью платья. Она не могла его винить. Но внезапно почувствовала огромное облегчение от того, что его сейчас не было рядом. Эванджелина стала шарить вокруг руками, пока не нащупала что-то мягкое, похожее на рубашку. Должно быть, ее оставил Джекс. Она и пахла им – яблоками, магией и холодными лунными ночами.