Чтение онлайн

— Показания свидетелей отличаются, — безэмоционально произносит градэн Гекуба Ауман. — Предлагаю не учитывать их в ходе суда, для принятия справедливого вердикта.

Градэн Энсес громко скрипит зубами, но согласно кивает.

— Орудие убийство было выковано ещё во времена войн между ведьмами и магами. На стали выгравированы специальные, сдерживающие магическую энергию, руны. Любая рана от такого клинка лишает ведьму сил до своего полного заживления. Мистер Тиндаль, знал ли ты об этих свойствах своего клинка? — спрашивает градэн Оми.

Алкей кивает.

— Хах! Ну что ж, я думаю, больше нет смысла нас задерживать, — говорит градэн Лайтлил. — Орудие убийства найдено, мотив ясен, а свидетеля видимо подкупили. Считаю нужным заканчивать этот, лишь отнимающий время, суд.

— О каком мотиве вы говорите? — недоумевает Карлетт. — У Алкея не было никакого мотива убивать Марону! Если вы хотите соблюсти священный закон и казнить виновного в смерти Мароны, то найдите настоящего преступника!

— Поменьше дерзости в голосе, девчонка, — шипит градэн Фливи. — Мы тебе не поисковые собаки.

Глаза мужчины вспыхивают опасным красным свечением, от которого у Карлетт по спине бегут мурашки.

— Уверена, что мотива не было? — дёргает бровью градэн Энсес. — Разве упустит молодой амбициозный шерон посадить на трон Акрата свою жену? Ты и сама прекрасно знаешь, что после Мароны была первой в списке преемников Верховной Жрицы.

— И я же отказалась от этого места, — горячо отвечает Карлетт.

— Время идёт — мнения меняются, — хмыкает в ответ женщина.

Карлетт давится возмущением. Она бросает взгляд на матушку, но Диона игнорируя взгляд дочери, сосредоточенно осматривает состав Совета.

— Пожалуй, в этом вопросе я соглашусь с молодой госпожой Тиндаль, — неожиданно произносит до этого молчавший градэн Тит Элей. Голос его сух и безжизненен, а слепые белые глаза смотрят сквозь Карлетт. — Боюсь, Филея, ты судишь слишком предвзято.

— Что ты такое несёшь, Тит? — возмущённо спрашивает женщина. — Хочешь сказать, что веришь их глупым отмазкам?

— Я бы не назвал их глупыми, — качает головой мужчина, — просто в этой истории слишком много несостыковок.

— Ха, — чёрные кудри градэн Энсес подпрыгиваю вслед недовольному движению её головы. — Давайте проведём голосование. Кто за то, чтобы соблюсти священный закон и казнить Алкея Тиндаля?

— Градэн Энсес! — вступает в разговор Верховная Жрица. — При всём моём уважении, это какое-то ребячество.

— Помолчи, Диона, — грубо обрубает попытку Полидора. — Мы решали так вопросы ещё в те времена, когда кровавая магия не была под запретом.

Верховная Жрица притихает, сжав губы в тонкую полоску. Одна за другим вверх поднимаются руки градэнов. Четыре, пять, шесть. Ровно половина. Градэн Энсес недовольно цокает.

— А теперь поднимите руку те, кто хочет пойти против священного закона, воспротивится воле Богини и сохранить жизнь этому магу.

Вверх уверенно поднимаются три руки. Градэны Оми и Жюлиа решают сохранить нейтралитет. Полидора побеждённо улыбается.

— Что ж, я думаю результат голосования ясен всем.

— Уважаемые градэны, — обращается Верховная Жрица к Совету, — подумайте о последствиях. Убив шерона, вы спровоцируете войну между Акратом и Ихт-Караем. Неужели вы так просто это допустите?

— Если исполнение священного закона приведёт к войне, значит, на то воля Богини, — раздаётся голос градэна Оми. Остальные члены Совета кивают и поддерживающе шумят.

Негодование растёт в груди снежным комом. Карлетт смотрит на матушку. Та отвечает ей тяжёлым, измученным взглядом. Её синяки под глазами ярко контрастируют с бордовой тканью платья.

— Раз мы всё решили, — голос Филеи Лайтлил разносится по залу, — то собрание Ковена окончено. Казнь Алкея Тиндаля состоится завтра в полдень.

Градэны медленно встают со своих мест. С важным видом поправляют мантии, стряхивая невидимую пыль с грубой тёмно-красной ткани, и один за другим начинают выходить из зала.

Безысходность затапливает Карлетт с головой. Краем глаза девушка замечает нежную улыбку Алкея, которого под охраной провожают к выходу. События последних дней пролетают перед глазами: пикник, танцы с мадам Дамкер, сон Мароны, её смерть, церемония передачи тела, разговор с матерью. Несправедливость кричит в голове: “Почему? Почему они не хотят услышать правду?!”.

“Было бы у меня карманное озеро Правды, жизнь стала бы гораздо легче”, — произносит Марона в мыслях Карлетт. И тут же перед глазами возникает картина, висящая в комнате Диваля.

— Подождите! — внезапная мысль, глупая, безрассудная и по-детски наивная, настигает Карлетт внезапно. — Подождите!

Члены Совета останавливаются. Полидора Энсес снова раздражённо вздыхает и складывает руки на груди.

— Чего тебе ещё надо, девчонка? — спрашивает старая ведьма.

— Я прошу Совет отложить казнь на неопределённое время, — говорит Карлетт. Сердце бьётся в груди как бешеное, и Карлетт просто надеется, что её план сработает. — До того момента, пока я не найду настоящего убийцу Мароны.

Градэны обводят её взглядом с головы до ног, а затем разражаются смехом. Остановившийся в дверях Алкей смотрит с вопросом.

— Смешна, — улыбается Данкан Кантиций. Он выходит вперёд и склоняется к Карлетт. — И как же ты собираешься это сделать?

Несмотря на всю внешнюю красоту, магия ведьмага дрожит от самоуверенности и надменности. Карлетт чувствует её колючие волны кожей, и по спине ползут мурашки от неприятных ощущений.

— Озеро Правды, — говорит девушка тихим осипшим голосом. Из глотки градэна вырывается смешок.

— Я не ослышался? Видимо, твой разум помутился от горя, — качает головой ведьмаг. — Если ты и впрямь собираешься искать ответы в мифической луже.

— Не будь так груб, Данкан. Юная ведьма преисполнена надеждой и верой. Такое стремление поддержать необходимо, — подходит ближе градэн Жюлиа. Мягкий овал лица украшается улыбкой. От волнистых белокурых волос исходит тонкий аромат земляничного чая. — Итак, дочь Верховной Жрицы, в чём заключается суть твоей мысли?

Отец Карлетт любил повторять, что самая абсурдная идея может оказаться самой действенной. Девушке всегда казалось это глупостью. Привыкшая руководствоваться логикой и трезвым рассудком, фильтровать все лишние мысли, Карлетт была уверена в каждом своём шаге и действии. Но сейчас, под ждущими взглядами двенадцати пар глаз, она понимает, что дикая идея, пришедшая ей на ум, является самой правильной и верной. Является её единственной надеждой. Девушка вбирает в грудь побольше воздуха и уверенно произносит: