Чтение онлайн

— Нет, просто, — перебивает мага Карлетт, — ты знаешь, я всегда мечтала о детях. Но так боюсь оплошать, стать плохой мамой.

Девушка замолкает отворачиваясь. Алкей замечает слёзы в уголках её глаз и прижимает к себе, переворачиваясь на спину.

— Не стоит переживать об этом, солнце. Ты будешь замечательной мамой. Доброй, заботливой и понимающей, — маг поднимает лицо жены за подбородок и большим пальцем руки стирает капли слёз. — Не думай о плохом. Никогда.

Ведьма не отвечает. Лишь поддаётся вперёд, накрывая губами губы мужа, пытаясь в поцелуе передать все свои эмоции, благодарность и любовь. Оттягивает нижнюю губу, проходясь языком по задней кромке зубов. Алкей отвечает с не меньшим напором. Кладёт ладонь на затылок, притягивая к себе ближе. Языки сплетаются в единое целое, танцуют под ритм сбившегося дыхания. Одежда летит на пол…

***

— …А он мне и говорит: «Не желает ли юная леди провести со мной самую незабываемую ночь в своей жизни?», — Марона кривит голос, пародируя мужчину из своего рассказа. — И Богиня подтвердит, я не вру, ему пошёл шестой десяток! Не такое должна слышать девушка в празднование своего семнадцатилетия. Как мне повезло, что Диваль тогда вовремя подоспел. И знать не хочу, что было бы в противном случае.

Карлетт переводит взгляд на лужайку, где Диваль и Эмрис собирают цветы в плетёные корзины. Тёплый ветер развевает их волосы. У ведьмы мелькает мысль о схожести фамильяров с братом и сестрой из старой сказки.

— Лишилась бы невинности в старческих объятьях, — хихикает Карлетт.

Марона награждает её укоризненным взглядом и кидает в подругу яблоком.

— Что я упустил? — Алкей садится на плед, чуть не задевая поднос с чаем.

— Рассказ о том, как доблестный Диваль спас будущую Верховную Жрицу от несмываемого позора, — улыбается Карлетт.

Алкей переводит недоумённый взгляд на Марону, но та лишь отмахивается.

— Я тут карты принесла, может погадаем? — спрашивает ведьма, закидывая в рот виноградину.

Карлетт пожимает плечами, не выглядя особо заинтересованной, а Алкей, наоборот, счастливо кивает. Дамкер подзывает успевших собрать практически полные корзины цветов фамильяров и достаёт заранее приготовленные карты. Тасует их.

— Кому будем гадать первому? — спрашивает она с энтузиазмом.

— Давай мне, — взмахивает рукой Алкей.

Марона выкладывает колоду перед собой и просит мага выбрать карты. Алкей медленно водит рукой над колодой, вытаскивает карты, кладя их рубашкой вверх. Марона переворачивает карты и осматривает их, закусив губу. Карлетт, сидящая рядом с ней, хмурится.

— Что-то плохое? — спрашивает Алкей, подаваясь вперёд.

— Не сказала бы, — отвечает Марона. — Смотри, это ты.

Она указывает на карту, которую вытащили самой первой. На ней изображён мужчина, сидящий на богато украшенном троне. Голову его венчает корона.

— Это карта силы и власти, она олицетворяет тебя.

Алкей самодовольно улыбается, на что Карлетт закатывает глаза. Марона стучит пальцем по второй карте с перевёрнутым изображением двух летящих голубей.

— Скоро в твоей жизни наступят перемены.

— Хорошие?

— Нет, — черноволосая ведьма переводит взгляд на третью карту, на которой изображена костлявая рука держит длинную косу. — Твои руки будут связаны, и исход твоей судьбы будет зависеть от другого человека.

С каждым сказанным словом голос Мароны становится всё тише и напряжённее. Она переходит к последней карте, с рисунком двух игровых костей.

— В конце ты либо что-то потеряешь, либо что-то приобретёшь.

Марона обводит карты глазами, кивает сама себе и убирает их обратно в колоду. Алкей смотрит на неё задумчивым, напряжённым взглядом, а затем говорит.

— Плохие у вас карты.

Карлетт и Марона смеются с его слов.

— Не стоит воспринимать гадание буквально, — улыбается Карлетт. — Это слишком неточная магия и каждый трактует её по-разному.

— Именно, — кивает Марона, тасуя колоду. — Так, теперь ты.

Девушка озорно улыбается, раскладывая карты перед подругой. Карлетт, не особо вдаваясь в выбор, вытаскивает карты, сразу переворачивая их рубашкой вниз и хмурится, видя, что ей выпало. На первой карте изображена ведьма, на второй разрушенная башня. Третья карта с изображением кровавой луны и последняя, четвёртая, с костлявой рукой и косой.

— Ох, — удивлённо выдыхает Марона, разглядывая расклад подруги. — Похоже карты сегодня не в духе. Может чем-то другим займёмся?

Марона начинает спешно убирать карты и встречается взглядом с Карлетт. Обе понимают, что означал тот расклад и у обеих от него стало не по себе на душе.

***

Карлетт находит Марону в её кабинете. Заваленная кипами бумаг, ведьма не замечает, как воск от догорающей свечи капает на важные документы. Сам кабинет маленький, стены заставлены книжными стеллажами, около стола примостился одинокий стул так же заваленный бумагами и свёртками. В углу, тихо и незаметно сидит Диваль, под тусклое пламя свечи углём рисуя портрет сосредоточенной Мароны.

Карлетт пару раз стучит кулаком по двери, привлекая к себе внимание. Марона отвлекается от бумаг и улыбается, завидев подругу. Она зазывает её рукой и звенит в колокольчик. В дверях тут же показывается служанка.

— Принесите черничный чай и печенье.

Служанка кивает и уходит, а Карлетт подходит ближе к столу, освобождая себе место на стуле и присаживаясь. Марона начинает суетиться, убирая документы со стола.

— Прости, — говорит она. — Чем ближе инициация, тем больше на меня наваливается дел. Не успеваю разобрать одно, как приходят с ещё десятью.

— Неужели дела в Акрате настолько плохи? — спрашивает Карлетт, беря листок из какого-то отчёта и быстро пробегаясь по нему глазами.

— Нет, конечно нет, — машет головой Марона. — Это мелкие дела, которые не требуют особой вовлечённости, но их слишком много. Кто-то подрался, кто-то что-то у кого-то украл, где-то потерялась собака. Половину из них можно не читая, отбрасывать в решённые.

— Но голова болит у тебя, разумеется не из-за них, — улыбается Карлетт.

Раздаётся осторожный стук. Служанка вносит поднос с чаем, ставя его на край стола и разливая напиток по чашкам, затем кланяется и уходит, тихо прикрыв за собой дверь.

— Разумеется, — кивает Марона, поднося к губам фарфоровую чашку. После глотка на языке остаётся лёгкая кислинка. — В последние дни становится всё неспокойнее. Будто нарочно перед инициацией случаются какие-то неприятности. Сначала бунты в Лелесе, затем забастовки в Пленто, а теперь ещё и убийство крупного чиновника в Велале.

— Ты думаешь это всё взаимосвязано? — спрашивает Карлетт, откусывая печенье.

— Подозреваю, — кивает Марона. — Всё происходит как по сценарию. К тому же тот чиновник, как оказалось, был замешан во взяточничестве и связях с вителийской аристократией.