Чтение онлайн

Так он думал. Так он чувствовал. Ощущение свободы было захватывающим, хотя и с некоторым оттенком горечи одиночества, примесью печали. Старая мечта быть абсолютно свободным, не быть обязанным ни одному мужчине, ни одной женщине, витала над его бытием, как дым из трубки мечты, как серебряное облако с темной изнанкой. Потому что даже Хейдьюк сознавал, когда он сталкивался с этим непосредственно, что полное одиночество сведет человека с ума. Где-то в глубинах одиночества, за дикостью и свободой, была ловушка помешательства. Даже гриф, этот красношеий, чернокрылый анархист, самый равнодушный и высокомерный из всех обитателей пустыни, даже гриф по вечерам любит присоединиться к своим близким и перекинуться с ними словцом-другим. Их стая устраивается на ночлег на самых высоких ветвях самого мертвого дерева, свесив головы и укрывшись своими черными крыльями, переговариваясь все вместе, как священники на соборе духовенства. Даже гриф — фантастическая мысль — проходит через свадебные приготовления, вьет гнездо, ухаживает какое-то время, сидит на гнезде с кладкой яиц, выводит потомство.

Капитан Смит Команда, весело катясь по дороге, проехали поворот у пересечения с автотрассой Юта 95. Здесь они увидели длинную ленту автомобилей с приводом на четыре колеса — Скаутов, Блейзеров, Бронко, CJ-5, — с жестким верхом, тщательно оснащенных прожекторами, стойками для оружия (заполненными), лебедками, колесами высокой проходимости, коротковолновыми радиоприемниками, хромированными колпаками, — стоящих в колонне у края дороги. На двери каждой машины была одна и та же отчетливая эмблема — надпись жирным шрифтом ОКРУГ САН-ХУАН, ПОИСКОВО-СПАСАТЕЛЬНАЯ КОМАНДА, Блендинг, Юта, и эмблема с орлом и щитом.

Поисково-спасательная группа сидела в тени с банками Кока-Колы, Пепси, Севен-ап, зажатыми в волосатых лапах. (Эти мужчины всегда исправно посещают церковь). Несколько человек бродило в кустах вдоль несуществующей уже геодезической разбивки полосы отвода. Один из них окликнул Смита. Тот вынужден был остановиться.

Тот, кто его окликнул, подошел к ним.

— Эй, привет, — бодро проорал он, — не Коэб ли это Смит? Или что ли сам Редкий Гость? Как делишки, Смит?

Смит, не выключая двигателя, отвечал: — Просто прекрасно, епископ Лав. Прекрасно, как у лягушки шерсть. А вы что делаете в этих лесах?

Мужчина, огромный, как доктор Сарвис, навалился на дверь, положил свои большие красные руки на раму открытого окна и осклабился. Он выглядел, как хозяин ранчо: полный рот мощных, как у лошади, желтых зубов, лицо с дубленой кожей, наполовину прикрытое большой шляпой, рубашка на кнопках. Он прищурился, пытаясь разглядеть в полумраке кабины за Смитом трех его пассажиров, свет снаружи слепил его.

— Как вы там, люди?

Доктор кивнул; Бонни выдала свою холодную дежурную улыбку; Хейдьюк дремал. Смит никого ему не представил. Епископ Лав снова обратился к Смиту.

— Редкий, — говорит он, — что-то я давненько не видел тебя в наших краях. Как поживаешь?

— Не могу кричать, — негромко говорит Смит, кивая в сторону своих пассажиров. — На жизнь зарабатываю, десятину плачу, как положено.

— Платишь десятину? Ну да! А я слышал кое-что другое.

Епископ расхохотался, показывая, что это была просто шутка.

— Я плачу и налоги в Службу внутренних доходов, а вот вы, говорят, не очень-то.

Епископ оглянулся вокруг; улыбка его стала еще шире.

— Ты давай тут, никаких слухов не распускай, слышишь? И потом, — он подмигнул, — этот подоходный налог, его придумали социалисты, он противоречит Конституции, это грех человеческий против Бога, ты же знаешь это. Пауза. Смит увеличил обороты двигателя. Бегающий взгляд Лава вернулся к нему. — Слушай, мы тут ищем одного. Мужчина, ходит пешком где-то здесь, мешает всем тут. Мы думаем, может, он заблудился.

— Как он выглядит?

— Сапоги — десятый или одиннадцатый размер. С протектором.

— Не больно-то у вас подробное описание, епископ.

— Знаю. Но это все, что у нас есть. Ты его видел?

— Нет.

— Я так и думал. Ладно, мы и сами скоро его найдем, — повисла пауза. Смит снова увеличил обороты. — Ну, будь здоров, Редкий, и, слушай, следующий раз как будешь проезжать Блендинг, заскочи ко мне, понял? Надо поговорить кое о чем.

— Увидимся, епископ.

— Умница, — епископ схватил Смита за плечо, сильно потряс его и убрался из окна машины. Смит поехал дальше.

— Старый друг? — спросила Бонни.

— Не-а.

— Старый враг?

— Ага. Старина Лав, мне от него никакого проку.

— Почему ты зовешь его епископом?

— Потому что он епископ в церкви.

— Этот мужик — епископ? В церкви?

— Святых последних дней. В мормонской церкви. У нас епископов больше, чем святых, — Смит ухмыльнулся. — Какого черта, детка, я бы и сам мог быть епископом, кабы держал нос в чистоте, не перенапрягал мышцы и держался подальше от каньона Сожительства.

— Ладно, давай, — сказала Бонни, — говори по-человечески.

Хейдьюк, только притворявшийся спящим, вставил и свои два цента.

— Он говорит, если б он не совал свой конец по всей Юте и Аризоне, так теперь он у него был бы уже епископский.

— Тебя никто не спрашивал — не рот, а помойка.

— Я знаю.

— Так заткнись.

— Конечно.

— Я про это говорил, — сказал Хейдьюк. — Что Джордж сказал.

— Так что там эта поисково-спасательная команда делает на полосе отвода?

— Они сотрудничают с отделением окружного шерифа. Можно сказать — орган законной власти. Вообще-то они просто шайка бизнесменов, которые любят в свободное время поиграть в «комитет бдительности». Они не хотят никакого вреда. Каждую осень они привозят несколько охотников на оленей из Калифорнии. Каждое лето они привозят несколько пересохших бойскаутов из Большого Ущелья. Стараются делать добро. Это у них хобби такое.

— Когда я вижу, что кто-то хочет сделать мнедобро, — заметил Хейдьюк, — я берусь за револьвер.

— Когда я слышу слово культура, — вставил доктор Сарвис, — я берусь за свою чековую книжку.

— Это ни то, ни другое, — сказала Бонни. — Попробуем держать наши мысли в ясном, логическом порядке. Она и ее мужчины стали глядеть вперед, через ветровое стекло, на красную панораму вдали, голубые скалы, светлые каньоны, угловатый силуэт Вуденшу Батт на фоне северо-западного горизонта. — Что мне хочется знать сейчас, — продолжала Бонни, — так это кто такой этот епископ Лав и почему он ненавидит вас до кишок, Капитан Смит, и следует ли мне наслать на него злые чары.