Чтение онлайн

На восток — песчаниковая скала, как слоновья спина, наклонилась над скрытым ущельем; на запад — скалы высотою две тысячи футов; впереди между ними — узкий уступ, по которому дорога, ведущая на север, извивалась, как змея. Из красной пыли и красновато-коричневого песка не росло ничего, кроме щетки кустарника в фут высотой, нескольких приземистых можжевельников да пары колючих юкк в дюнах. Грузовик спрятать негде.

— Поехали! Поехали! Смит ринулся обратно в кабину.

Даже бокового каньона нигде не видно. А если б был, они бы в него заехали, в самый тупик, и спрятались бы там, как в загоне. Куда бы они ни поехали — если б только им не выбраться на коренную породу — они всюду оставят свой след на песке, ломая кусты, сдвигая камни. Голая пустыня — не место для маленьких секретов.

Смит увеличил обороты. — Поехали, Джордж.

Хейдьюк вскочил в кабину. Машина ревела по дороге, возвышающейся к центру, жесткие кусты и колючие шипы дикой груши, как когтями, царапали ее брюхо.

— Джордж, — говорит Смит, — я тут кое-что сообразил. За следующим поворотом есть забор. Дорога проходит через старый деревянный загон для скота. Мы можем его поджечь.

— Я поливаю, ты поджигаешь.

— Давай.

Появился забор, протянувшийся под прямым углом к направлению их движения от скалы до каньона. Загон для скота. Ворота были устроены таким образом, что колеса могли через них проехать, а копытные животные — овцы, коровы, лошади — не могли. Рядом с воротами была калитка, через которую выводили скот, но сейчас она была закрыта; так же, как и низ остальной ограды по всей ее длине, она была плотно и надежно забита годами накапливавшимся здесь принесенным ветром перекати-полем. Издали ограда напоминала коричневую, беспорядочно заросшую живую изгородь. Грузовик проскочил через ворота. Смит вдавил тормоза. Прежде, чем грузовик остановился, Хейдьюк соскочил на землю, моргая от пыли, и схватил канистру с бензином, прикрепленную впопыхах ремнем к борту. На бегу открывая ее, он метнулся обратно к воротам, щедро поливая бензином старую древесину, балки, пропитанные креозотом, опорные столбы ворот, и, все так же на бегу, — землю вдоль массы перекати — поля, сначала с западной стороны, потом с восточной. Мчась обратно к машине, он слышал звучные шуу-у-у-м!и щелк! крак! поп!взрывающегося в огне перекати-поля. Тут подоспел Смит, темный потный силуэт на фоне огненной баррикады, под черным грибом жирного, едкого дыма.

— Убираемся отсюда, — говорит он.

Наконец они услышали шум погони.

Смит рулил, Хейдьюк смотрел назад. Он видел пламя, светло-желтое на солнце, темно-оранжевое в тени скалы, и фиолетовую полосу дыма от горящего перекати-поля, поднимающуюся к небу. По ту сторону огня приближались четыре автомобиля погони. Тормозят, — безусловно, остановятся — ибо кто же будет настолько сумасшедшим, чтобы повести новехонький, сияющий Блейзер за 6500 долларов, полностью оборудованный всеми дополнительными аксессуарами (сверхмощное сцепление вспомогательный топливный бак магнитофон шины со стальным ободом двойные фары набор запчастей альтиметр тахометр наклономер лебедка двухстороннее радио штыревая антенна и прочая, и прочая) через стену огня в погоне за злоумышленниками в старом пикапе, основываясь не более чем на показаниях случайных свидетелей?

Епископ Лав, вот кто. Дж. Дадли Лав, Епископ Блендинга, Капитан Команды Розыска и Спасения.

Вот он приближается, проскакивая через объятые пламенем ворота, нисколько не повредив свой Блейзер. Но фонтан искр от падения балки заставил второго водителя притормозить на секунду; он повернул на восток, вдоль ограды, пытаясь обойти пламя с фланга. За ним последовали и все остальные.

— Все равно догоняют.

— Я их вижу. Смит сильнее выжимает газ, но дорога слишком тяжела и не позволяет увеличить скорость. — Мы их опережаем хоть немного?

— Всех, кроме первого.

— Что теперь?

— Выпусти меня, Смит, оставь меня вон за тем камнем, видишь, впереди. Я продырявлю ихние шины из своей вот этой маленькой пукалки и буду удирать, как черт. Встретимся в Хенксвилле или другом каком симпатичном месте.

— Дай подумать.

— Еще банку пива?

— Я пытаюсь думать, Джордж, дай подумать. Там вон впереди дорога к старой шахте, ведет на запад, и может, прямо на вершину горы. Точно не знаю. Если нет, мы пропали. Если да, они запросто потеряют нас в лесу там, наверху. Но если нет — мы пропали.

Хейдьюк оглядывается назад. — Они нас догоняют. Если мы не уберемся с этой дороги — мы пропали. Он открыл еще одну банку пива.

— Тогда попробуем поехать другим путем.

За следующим поворотом между скал, там впереди, они отчетливо увидели развилку, — там дорога расходилась на две: направо, вся в камнях и рытвинах, выбоинах и буграх, — это была главная дорога, так сказать, магистральная, и налево — еще похуже, совершенно заброшенная.

— Вот она, говорит Смит и сворачивает резко влево.

Хейдьюк пролил пиво себе на колени. — О, черт, я уже пьян, и я точно хочу извиниться за всю эту халепу, в которую я тебя затащил, Капитан Смит, а то бы это был прекрасный мирный день, если б не я, и если ты сейчас остановишь эту чертову колымагу на минуту, чтоб я сошел, то я уж позабочусь, — Хейдьюк помахал своим магнумом, — об этом твоем любвеобильном епископе.

— Осторожней с этой клятой пушкой, Джордж. У нас и так проблема на руках.

— Ты абсолютно прав. Хейдьюк опустил свой револьвер обратно в кобуру.

Тем временем их грузовик вставал на дыбы, взбрыкивал и трясся на низкой передаче 5 миль/час по этой древней дороге на запад, такой же, пожалуй, старой, как и Федеральный закон о разработке полезных ископаемых от 1872 года. Она вела к многочисленным разработкам на оползневом делювиальном откосе, среди каменных осыпей и валунов у подножья стены плато. Пейзаж был величественный, как всегда, но их положение — открытым и неверным. Враг был всего в нескольких милях позади, наверстывая этот разрыв. Подгоняемый яростью, которая еще усиливалась пренебрежением этих задниц, и обожженными боками машин, и иссушенными мошонками дифференциалов, Враг скоро обогнет последний поворот и увидит их — Смита и Хейдьюка Инк. — медленно ползущих, как жуки, по этой немыслимой дороге, быть может, ведущей их к выходу.

Дорога стал еще тяжелее; Смит вел машину с четырьмя ведущими колесами, и все же ему пришлось перейти на более низкую передачу. На скорости около двух миль в час грузовик тащился наверх, где, возможно, они найдут укрытие, — если дорога туда доведет. Укрытие, прикрытие, небеса обетованные, и, быть может, спасение.

Дорога была пробита в скалах динамитом многие десятилетия назад, и ее полотно имело наклон вниз — наружу — неверный путь. Грузовик сильно отклонялся от вертикали, словно его тошнило, от твердой опоры в пустоту. Если бы он перевернулся, у Хейдьюка, сидевшего с наружной стороны, не было ни малейших шансов спастись.

— Слушай-ка Смит, — остановись-ка, я хочу выйти.

— Зачем?

— Возьму тот брус, что у нас в кузове, и проведу кое-какие дорожные работы. Приторможу слегка эту Команду розыска и спасения.

Смит обдумывал. — Ты их уже видишь?

— Нет еще, но пыль за поворотом уже вижу. Епископ нагоняет.

Смит остановился. Хейдьюк выпал, крепко вцепившись в грузовик, прополз по осыпи, открыл задний борт и нашел в кузове большой железный брус. Подошел к Смиту.