Чтение онлайн

Одеты они были шикарно. Тот, что повыше, чернявый, в белом дорогом костюме и такого же цвета шляпе. А вместо галстука, знаете, я тогда чуть не рассмеялся, объяснял индеец потом в полицейском управлении Эйрунепе, такая черная бабочка, ну как в тех уругвайский артистов. А в материи костюма поблескивала тончайшая металлическая нить охладительной сетки. Я тогда это сразу же заметил. Второй, так тот был чуть пониже, но тоже чернявый, а одет уже во все черное, и тоже с охладительной сеткой, и в шляпе, в черной шляпе. В руках у них были какие-то фигурные продолговатые чехлы. Наверно, подумал я, там музыкальные инструменты спрятаны. И, знаете, даже чуть тогда не рассмеялся. И эти, думаю, артисты, туда же торопятся, к силовому колпаку. Мало им своих концертов, так еще и на наш поглазеть хотят. И все бесплатно, а у самих, наверно, набитые кошельки в карманах позвякивают. А у одного, вот уже не помню у которого, кажется у высокого, у того, что в белом костюме, еще был в руке и какой-то плоский лакированный чемоданчик.

Так вот, эти два джентльмена направились прямо ко мне. Тот, ну что пониже, снял шляпу, стряхнул с нее пыль, затем ею стряхнул пыль с черных штиблет, блеснув плешью на макушке, вежливо со мной поздоровался, улыбнулся. У него еще был один зуб кривой, я это хорошо запомнил. Потом он, этот, что в черном, сунул мне под нос удостоверение сотрудника ФРБ, зачем-то помахал перед моим лицом кольтом, спросил еще, как себя чувствуют мои дети, и приказал сидеть мне тихо и ни во что не вмешиваться. Затем они забрались в кабину заправляющегося здесь рефрижератора, вытолкали бесцеремонно водителя и куда-то укатили в сторону города. Я пытался дозвониться до вашего участка, но мой тевид почему-то не работал. А через двадцать минут тот рефрижератор вернулся, но, не заезжая на заправочную станцию, понесся в сторону силового колпака, оставляя за собой шлейф желтой пыли.

Я требую компенсации. Моей колонке нанесен большой моральный ущерб. Теперь некоторые водители боятся приезжать ко мне на заправку…

— Потом, потом! — отмахнулся комиссар полиции. — Как задержим этих двух гангстеров. А деваться им некуда. Весь район оцеплен. Да и военные с базы нам помогают.

Рефрижератор они заметили еще издали. Но тот не обращал внимания на знаки полицейских, не останавливался, пер все и пер к окопам. И лишь там развернулся и остановился. Он весь находился под прицелом агентов из ФБР, военных и даже добровольцев из Пенсильвании. Казалось, одно неосторожное движение, и он будет весь изрешечен пулями. Из кабины кто-то выкрикнул: «Мы от президента Ральфа Хилдбера!»

Этот крик снял напряжение. Но агенты продолжали держать машину на прицеле.

— Мне нужно поговорить с бригадным генералом! — снова раздался оттуда крик. — Разрешите мне выйти?

— Пусть выходит. Но вы его на всякий случай обыщите, — распорядился Альфрен Силкуорт, отклоняясь в сторону, стараясь не высовываться из-за спины своего адъютанта.

Toт джентльмен, что в белом костюме и белой шляпе, осторожно приоткрыл дверцу, с секунду выдержал, потом начал спускаться на землю. Ничего у него подозрительного не нашли. Кроме, того же удостоверения сотрудника ФБР, выданного на имя Паоло Инсакко.

— У меня письмо от самого президента! — выкрикнул этот синьор, выкрикнул так, чтобы его услышал сам бригадный генерал. — Господин президент попросил нас дать вам небольшой концерт.

И он, Паоло Инсакко, протянул подбежавшему к нему адъютанту генерала письмо с гербовой печатью США. Оно было подписано помощником президента, его сподвижником и другом, Вито Фелуччи.

Бригадный генерал раздраженно кивнул рукой, пусть, мол, пиликают. Он был польщен таким вниманием президента Ральфа Хилдбера, и чуточку раздосадован. Во-первых, ему бы хотелось совершенно другого подарка, горло так пересохло, что и говорить было трудно. Во-вторых, уже в третий раз какие-то два самолета пытаются прорваться в эту зону, и бригадному генералу пришлось вызвать с военной базы звено реактивных истребителей, и те их отогнали, даже одного чуть не сбили нечаянно. И в-третьих, этот бандит заставлял себя долго ждать, никак не выползал из своей норы, из-под силового колпака. Можно было бы послать туда роту солдат, но толку-то с нее: она все равно не сможет проникнуть через выход под колпак. Стенки туда никого не пропускают. Они работают лишь на выход. И еще связь с базой отвратительная, полная неразбериха. И все это очень нервировало бригадного генерала, лицо его краснело и делалось как у гипертоника, нажравшегося виски.

Выбрался из рефрижератора, из кабины, и второй тип, тоже мне, музыкант. Открыл задние двери рефрижератора. А это еще что? Никак баба? Быть беде! Бригадный генерал побагровел еще больше. «Это наша певичка», — тут же объяснил ему тип в белом. И певичка ножкой спихнула на землю какие-то тряпки. Слава тебе богу, вздохнул бригадный генерал, хоть зонтики догадались привезти. Это и вправду были зонтики на высоких тонких стержнях. И их расхватали полицейские, военные и даже добровольцы. Хотя тем и не всем хватило. И теперь над окопами раскрылись разноцветные зонтики от солнца.

Они, эти музыканты, что-то пиликали минут пятнадцать, певичка что-то пела хрипловатым голосом, но от их пения не стало легче. А еще больше захотелось пить, вспомнился, почему-то, гарнизонный бар, где в любую жару можно было выпить стакан холодного пива. У бригадного генерала начала побаливать уже голова. Другие, наверно, чувствовали себя не лучше. И тут этот длинный тип, одетый в белое, вдруг хлопает себя по лбу ладонью, восклицает, ба, я и забыл, вам прислали еще несколько ящиков пива и пепси-колы.

Бригадный генерал чуть не подпрыгнул от радости, и тут же свалился опять на стул, и чуть не приказа расстрелять этого паршивого артистика, этого склеротика, забывшего о самом главном. Концерт был на время прерван. Девица, расстегнув свою шубку, ловко открывала бутылки с пепси-колой, соблюдая все меры гигиены, тут же протирая стаканчики и горлышки бутылок смоченными в спецжидкости индивидуальными салфетками. Работала она очень быстро и профессионально. И пиво было тоже не в банках, а в бутылках. Бригадный генерал такое любил еще больше.

Первыми толпились военные, за ними выстроились спецы из ФБР, а уж дальше, в конце, добровольцы. Хотя тот, мордатый и краснощекий, в маскировочной курточке и желтых панталонах, что смог отключить копающих землю роботов, пытался пролезть первым, но был выведен за руку адъютантом генерала.

Девица приседала, подавая то пиво, то пепси-колу, весьма и весьма красиво, коротенькая ее белая юбочка задиралась, и ее стройные ножки, пухлые бедра привлекали взоры и вояк, и агентов ФБР, и тех, ну что толпились позади, добровольцев. И даже ведущий телепрограммы Эр-би-си протиснулся к девице и выдал на экраны ее загорелые ляжки и розовые трусики.

Бригадный генерал, наверно, выпил больше всех. Но он был крепок и здоров как тот бык, что всю жизнь пробегал по вольной прерии. Уже почти все подремывали под тихое, убаюкивающее пение певички. И здесь из-под розовой стенки силового колпака показалось какое-то странное темное пятно. Что-то перемещалось. Не то собака, не то обезьяна. Оно, это существо, ползло на четвереньках, и уже было видно, что это был человек. Но ему, этому существу, вероятно, так понравился этот способ передвижения, что оно и дальше продолжало ползти и не хотело вставать.

Это был бандит. Бригадный генерал уже узнал его. И он, очнувшись, рявкнул: «Одна дивизия справа, другая слева, обходи! Взять его в плен!» Но в ответ ему раздался лишь дружный храп. И тогда к генералу подошел тот, в белом костюме, и стал играть на скрипке. Исполнял он ноктюрн Шопена. Но бригадный генерал все порывался встать, все кричал: «Окружай! Заходи с тыла! Вперед, орлы! Ура-а-а!» И он даже хватался за свою кобуру, но там, кроме подсунутых женой двух сандвичей из красной икры и окорока ничего не было.