Чтение онлайн

– Вызовите пожарную автоцистерну.

– Они-то отмоются, а мы уже нет, - обреченно проговорил Терюха.

Пострадавших мыли, переодевали, по машинам несколько раз прошлись водой из шлангов развеселившиеся пожарные. Подспудный уехал, не сказав ни слова. Полине Антоновне был представлен доблестный взрывник, которому Шкворень ничего не сказала, только посмотрела в глаза. А Крупиничу разрешила написать объяснение.

Нет худа без добра. Рассказ Подспудного в узком кругу о говняном дожде, как он сам назвал происшествие, имел успех. Все смеялись до упаду, потом спросили:

– Ты им выделишь средства на строительство нового здания или хотя бы туалета?

Подумали, опять посмеялись, решили:

– Из политических соображений надо, а то слух пойдет, будто ты из-за личных обид забыл про безопасность граждан...

– Наклал я на всякие слухи. Надо бы помочь мужикам. Оригиналы, мать их...

На следующий день Шкворень позвонила осунувшемуся Крупиничу.

– Вам выделили деньги на строительство, снайпер. Ты духов мне купи хороших, а то все кажется, будто... Понял?

БОЛТЫ

В тот день, когда Михаил Арестович Сердюк написал заявление о пенсионной доплате за выслугу лет, он над своим столом повесил на ниточках три ржавых болта разных размеров. В течение вечеринки по поводу пенсии он задавал корешам вопрос - что бы это значило.

– Не тяни, Сердюк, колись на хрена тебе эти болты.

– Ну вот. Первый, самый большой, означает, что я с этого дня забил болт на службу. Этот, поменьше - забил на службу наш начальник, а самый маленький забил мой подчиненный , напарник по западному, Рахит Разебаев.

– Газибаев, - привычно поправил Рашид грубияна.

Забил-то забил, только дальше этой показушности и ребячества не пошел. Уже на следующий день показал, что остается Арестовичем. Похмельным утром поехал раскрывать кражу в магазине. Злой и расстроенный директор, недовольные продавцы, следы опустошения в зале и в подсобках. В помещении пахло глухарем, но и какой-то пока неосознаваемой перспективой раскрытия веяло. Решетки и замки не тронуты, стекла целы, проломов стен, потолка и пола не обнаружено. Прилавки и витрины полупустые, ящики столов выпоторошены, все маломальски ценное пропало. Сердюк ходил по залу, наблюдал за возней криминалистов под руководством Ивана Аркадьевича Гипса, за опросом присутствующих, которым занимался Газибаев и подозревал, что кража подстроена. Коммерсанты, чтобы скрыть грешки от налоговой полиции, частенько такое вытворяют. Не похоже... Похоже на что-то другое. На что? Неужели опять этот гадский ловчила залезал? Мог! Этот цурипопик и не такое мог. Залезал... А вылезал?

– Идите за мной, - пригласил Сердюк директора и медленным шагом направился в подсобку немалых размеров, уставленную штабелями ящиков.

– Костик, - тихо позвал он.

Голос хрипловат после вчерашнего. Зато нюх обостреннее.

– Костик!

Сердюк звал пацана с такой интонацией, какая больше подходит при оклике собачек и кошечек.

– Костя, Костя, Костя, Костя...

Директор магазина, унюхавший алкогольный запашок от розыскника, неприязненно смотрел на него, тихонько сходящего с ума. Кроме них в помещении никого не было.

– Стеночкин, злыдень, вылезай, пока я тебя совсем не завалил клубникой с макаронами!

Сердюк проорал эти слова так весело и громко, что перепуганный директор отшатнулся. Зам. нач. ОУР протиснулся между штабелями, протянул руку к ящику с клубникой, выбрал самую крупную и отправил, немытую, в рот. Приятный аромат.

– Ручки-ножки затекли? Вылезай, пока другие членики не занемели. Давай, давай, Костик.

Директору был виден только Сердюк, довольно улыбающийся кому-то там, за ящиками. Попытался протиснуться, но комплекция не позволила.

– Давай, давай, проходи, полюбуйся на красавца, - приглашал сыщик.

Директор яростно протискивался, жгучее любопытство заставило его вытянуться в росте и втянуть живот.

– Все, Костик, моя мигрень проходит.

Сердюк весело смотрел на стоявшего перед ним подростка.

– А ты сомневался, что колпинскую колонию повидаешь.

– Я и теперь сомневаюсь, - баском ответил Костя, - Мал еще.

– Вчера был мал, а сегодня тебе сколько лет?

Подросток наморщил лоб.

– Е мое...

– Тебя вчера никто не поздравлял, волчонок? Сколько стукнуло?

– Четырнадцать...

– Надо было вчера завязывать, хлопец. Сегодня уже поздно. Четырнадцатилетних уже ждут в колонии.

– Забыл. Разрабатывал эту контору и забыл про день рождения.

– У меня вчера тоже праздник был, парень. Пенсионный возраст подошел. И про твой день рождения вчера вспомнил, поднял рюмочку. А родители что же не поздравили?

– Они опять в командировке.

Директор магазина наконец протиснулся к ним.

– Вот он, герой. Вырыл себе нишу под стеночкой, ящичками закрылся и сидит себе с наворованным. Я-то думаю как зашли-вышли? Грешным делом стал вашу администрацию подозревать. А потом вспомнил о нашем ухаре, о моей мигрени по имени Костя Стеночкин.

Да, Михаил Арестович давненько мечтал прихватить этого пацана. Уникальный он хлопец. Клиптоман проклятый. Злодей отпетый. Чмо недоделанное. Как он свои кражи продумывал! Столько глухарей навешал на Лиговское РУВД! Начинал с детского сада. Нет, не с детсадовского возраста, а с кражи из детского сада. Лет в одиннадцать свистнул радиоаппаратуру, телефонные аппараты, игрушки. Половину украденного тут же выбросил. Выбрасывал и потом, после других краж. Сначала в форточки лазил или стекла выставлял, а потом наловчился делать проломы . Сердюк поначалу не верил, что этот сопляк самостоятельно пробивал дыры в стенах полуметровой толщины. Только у пятой такой пробоины в магазине канцтоваров Михаил Арестович нашел разгадку. Паренек долбил всегда там, где в стене проходили трубы. Отопительные или канализационные или какие другие. В этих местах стена была слабее и легко поддавалась ломику и топору. Простукивал, искал где проходит труба и - за дело. Одно время увлекался отключением сигнализаций. Кинет камень в окно и наблюдает в бинокль как группа из вневедомственной охраны с мигалкой прилетает, осматривает, заделывает брешь. Ночью, как правило, стекла не вставляли, сигнализацию капитально не восстанавливали. Поставят проволочную путанку на окне и отбывают восвояси. А Костик видел как проводки соединяли, высматривал как их лучше нейтрализовать. Через пару часов путанку аккуратно снимал, в окно залезал и хапал, хапал все, что нравилось. Главное, знали, что это Костина работа. Знали, что он, злыдень, залезал, а за руку не поймаешь. Не докажешь. И следили за ним, и беседовали с ним, и подзатыльники давали, но у парня руки чесались что-нибудь украсть. Задерживали его с крадеными вещами, а он:

– Дядя, я это нашел вон там, во дворе. Нет, дядя, я не крал, я в магазин не залезал. Дядя, вы маму или папу пригласите или адвоката, а то я с вами разговаривать не буду. Без взрослых.

Вот так. А на том месте, где он якобы нашел ворованное, он обязательно ещё что-нибудь находил.

– Вон, посмотрите, что-то лежит. Кажется, фотоаппарат. Я же говорил, дяденька, что кто-то выбросил, а я подобрал. Вы задокументируйте, что я здесь ещё и фотоаппарат нашел.

Он же, сволочь, специально разбрасывал вещички с краж. Кто-то находил. Этого кого-то задерживали и кололи на кражу.

– Нашел я эту куртку, нашел, - клялся подозреваемый.

И Костя клялся точно так же.

– Нашел я этот калькулятор.

Главное, из обеспеченной семьи, гаденыш. Папа с мамой коммерсанты, вечно в разъездах. То за товаром, то за должниками гонялись. А сынок рос самостоятельно. И учился неплохо. Школу свою раза три обносил. В последнем разговоре с ним Сердюк предупредил:

– Костя, я тебя посажу.

Это после кражи из "Лаки, краски". Очередной пролом стены.

– Не посадите. Я несовершеннолетний. И даже на учете вашем не состою. Я примерный.