Бандитская Лиговка
Шрифт:
– Но мне же...
– Знаю, что тебе туда нельзя. Заклюет она тебя или подставит, разозлит. Ты человек порядочный, сильный, но от долгих издевательств можешь озвереть. Давай думать куда тебе.
– Я уж все передумал - некуда.
– А у этой твоей Галины нет квадратных метров?
– Есть, но не могу я сейчас к кому бы то ни было привязаться. Не о том мысли. Один раз обжегся, теперь боюсь. А чтобы к ней ехать - жениться надо... С меня хватит.
Помолчали. Галина принесла кофе. Оставила и ушла.
– Значит, вариантов нет.
– Нет.
Помолчали. Из коридора донесся напев старинной песни. Старушечий голос выводил "Ой, то не вечер".
– Она такая старая как эта песня?
– Нет, конечно, песня старее.
– Вот и я так думаю. А ещё соседи есть?
– Нет. Я да Александра Борисовна.
– У неё есть близкие родственники?
– Может и есть кто, только я их не знаю. Не приходит никто.
Шкворень встала со стула, постояла, обдумывая какое-то решение, потом скомандовала:
– За мной, товарищ капитан. Хоть и бывший.
Полина Антоновна решительно направилась из комнаты. В коридоре она громко постучала в дверь комнаты, где проживала соседка.
– Александра Борисовна, можно к вам?
Женщина радушно ответила приглашением. Обстановка в её комнате была скромной, но добротной. На стенке Шкворень разглядела портрет Бойковой в староиспанском платье.
– Вы играли на сцене?
– Ой, баловство это. Случалось по-молодости, увлекалась театром. Мой первый муж был режиссером народного театра. Были такие, знаете, люьительские. А это фото... Кальдерон, "С любовью не шутят".
– Какое замечательное название у этой пьесы! И как совпало с моим замыслом! С любовью не шутят...
– Да вы присаживайтесь. Вам очень идет эта форма. Мой второй муж был милиционером. И тоже увлекался театром.
– Сигареты "Друг"? Уж не Ефремов ли?
Старушка рассмеялась, что очень понравилось Шкворень. Все понимает, соображает, легка в обшении.
– Нет, он не играл. Но ходил на каждый мой спектакль.
– Александра Борисовна, у меня к вам очень веселое предложение сыграть одну очень лестную роль. Лебединую песню пожилой актрисы.
– Уж не роль ли подсадной утки. Нужна старуха процентщица? А с топором будет господин Каталкин или настоящий современный убийца?
– Нет, роль обыкновенную, житейскую. Роль невесты.
Бойкова впервые не нашлась сразу что сказать.
– Невесты? Ну уж нет. Я от этих мужиков лет двадцать как отдыхаю. Заходит ко мне один старик, я его еле выношу, принимаю из жалости. Как говорил мой третий муж, пресс - секретарь банка, у меня нюх породистой овчарки. Сейчас, едва запахнет мужиком, я готова лаять. Никаких дедов!
– Кто вам сказал - дедов? Я предлагаю вам выйти замуж за мужчину, полного сил. Крупного, сильного самца. Порядочного и работящего.
– Мне - замуж?
Александра Борисовна смеялась, но в глазах читался вопрос - её разыгрывают? Женщина при исполнении обязанностей, при серьезной должности несет какую-то ерунду. Что они задумали?
Каталкин до этого не понимал о чем говорят. Начальница хочет женить его на старухе!
– Да, я хочу вас выдать замуж за Михаила Евсеевича Каталкина.
Шкворень говорила серьезно. Старушка встала.
– Мой четвертый муж, писатель, был большим фантазером. Но и у него мозги не повернулись бы так, чтобы изобразить свадьбу молодого человека и такой развалины, как я.
Она засуетилась, поправила скатерть, снова села.
– Ну же, Александра Борисовна! Давайте устроим спектакль! Чтоб всем чертям тошно стало!
– Но зачем?
– Михаилу Евсеевичу негде жить...
– У него есть комната и мы прекрасно ладим...
– Эту комнату мы вынуждены у него отобрать. Она принадлежит РУВД. А Каталкин увольняется. Значит сюда вселшится кто-то другой...
– Боже упаси!
– Вот именно. А вдруг алкоголик или многодетный какой? Кому это выгодно? А я предлагаю вам лучший вариант. Вы становитесь женой Михаила Евсеевича, вся квартира - ваша с ним. Он порядочный человек, будет за вами ухаживать, помогать. Даже деньгами, в конце концов. Муж он или не муж? Насчет исполнения супружеских обязанностей сами договоритесь.
Последнее предложение Полина Антоновна сказала с таким заливистым смехом, что потенциальные молодожены тоже рассмеялись. Последнее напряжение было снято и Шкворень взяла Александру Борисовну за руки.
– Ну же, соглашайтесь!
Каталкин не знал что делать. Его мнения даже не спросили.
– А Галя?
– Какая Галя?
– Шкворень покрутила пальцем у виска, - Сожительница? Насчет супружеских измен договоритесь, правильно Александра Борисовна?
– Как говорил мой пятый муж, бездельник, была бы ты жена чужая - тебе бы не было цены
Вот и я так думаю. А ещё соседи есть?
– Нет. Я да Александра Борисовна.
– У неё есть близкие родственники?
– Может и есть кто, только я их не знаю. Не приходят.
Шкворень встала со стула, постояла, обдумывая какое-то решение, потом скомандовала:
– За мной, товарищ капитан. Хоть и бывший.
Полина Антоновна решительно направилась к выходу. В коридоре она громко постучала в дверь комнаты, где проживала соседка.
– Александра Борисовна, можно к вам?
Женщина радушно ответила приглашением. Обстановка в её комнате была скромной, но добротной. На стенке Шкворень разглядела большой фотопортрет Бойковой в староиспанском платье.
– Вы играли на сцене?
– Ой, баловство это. Случалось по молодости, увлекалась. Мой первый муж был режиссером народного театра. Были такие, знаете, любительские. А это фото... Спектакль по Кальдерону, "С любовью не шутят".
– Какое замечательное название у этой пьесы! И как совпало с моим замыслом! С любовью не шутят...
– Да вы присаживайтесь. Вам очень идет эта форма. Мой второй муж был милиционером. И тоже увлекался театром.
– Сигареты "Друг"? Уж не Ефремов ли?
Старушка рассмеялась, что очень понравилось Шкворень. Все понимает, соображает, легка в общении.