Чтение онлайн

– Харе стучать, дайте одеться!

Настырные. Шайтанов вошел в ванную, быстренько открутил сетчатую насадку душа, вложил в неё деньги, привернул на место. Можно впускать.

– Олег Стефанович, наконец-то.

Спецслужба. Два опера. Глаза красные. Ночь у них была недреманной. И работали и веселились, конечно, поэтому странные вопросы задают.

– У вас все в порядке?

– Ну.

– Ты извини, Стефаныч, эта бабеха у тебя ночевала?

Один опер, протянув руку, из пространства коридора извлек и явил перед глазами Шайтанова симпатичную девицу. Если честно, Олег в его вчерашнем состоянии мог и не запомнить внешности подруги, с которой ночь провел, но профессионализм не пропьешь, как говорят. Она.

– Ну.

Свои, вроде, понимать должны. Чего они её домогаются, этой телки? Других мало? Или сделала чего непотребного? Уф, бошка...

– Ну, ночевала.

Стоит в двери в одних штанах с незастегнутой ширинкой.

– Заходь!

Шайтанов направился в номер, по ходу подбирая с пола носки, майку, рубашку, часы, сигареты, зажигалку...

– Говори по быстрому, на службу опаздываю. Хуже нет, когда над тобой начальник - незамужняя баба. Ни свет ни заря является в РУВД.

– Не говорите, Олег Стефанович. Если откровенно, по мужски, то я бы под женщину не лег.

Обозлить хочет? Как он устал, Олег, от намеков, от этой бравады: "Под женщину бы не лег". Много он соображает, спецуркин опер. Полина Шкворень своя баба, железная, покруче иных мужиков будет... Ой, только не на больную голову такие размышления, пусть болтают.

– Я говорю - по быстрому!

– Слушай, вечером какая-то путана чухонца нагрела. Клофелинщица, ты понимаешь.

– Кажись, вся Скандинавия знает бл...е повадки, а все попадаются.

– В натуре! Когда он вырубаться стал, она восемьсот долларов вынула из его бумажника и в двери. А тут ещё два финика являются. Хотели девку подпоить и по кругу пустить. Опоздали, значит. Кореш вырубленный лежит, а деваха прошмыгнула и деру. Финики неладное заподозрили, догонять стали, мы услышали крики, подключились, но она все входы-выходы не хуже нас знает. Последним её видел один иностранец, приметил, будто к тебе забежала. Вот мы и звонили тебе, а ты кувыркался тут с ней и не открывал.

– А на хрена звонили, когда я кувыркался, совести нет?
– спросил с обидой в голосе Шайтанов.

– Ты извини, кража!

– Ну, дальше что?

– Что, караулили у твоей двери, а как вышла - повязали, установили личность.

– Деньги нашли?

– Скажешь тоже, станет она вылезать из номера с деньгами.

Смешно, в самом деле: Олегу спьяну так хотелось, чтобы с ним шальная женщина расплатилась за постель. Украла, значит. Но ведь вернула! Добровольно, по тихому сдала деньги представителю органов внутренних дел. Ну и что, что без явки с повинной и без расписки в получении? Уф, бошка. Надо под душ. Стоп, про душ пока забудем, там же добровольно выданная сумма.

– Денег при ней не оказалось.

– Может, не она?

– Стефаныч!

– Что Стефаныч? Этот финн приметил, как ко мне вошла женщина? Ты что думаешь, я её в коридоре бегущую со всех ног отловил и - в койку? Я секс символ с виду? У меня здесь широкий выбор, сами же предлагали. А эту я загодя пригласил.

Девица все это время улыбалась, сидя на корточках и глядя на мужиков. Кто этот дядька, приютивший её на ночь, но, очевидно, имевший сейчас возможность приютить её надолго в Крестах? Сдаст? А дядька как раз строго посмотрел на нее:

– Была у фиников?

– Когда?
– слова сквозь сигаретный дым.

– До меня.

– Когда до вас?

– Фу ты, блин, разбирайтесь сами. Я в душ пошел, бошка трещит..

Опер преградил дорогу.

– Погоди, Олег Стефанович, есть подозреньице, что денежки у тебя. Делиться надо. Все-таки коллеги. Я б на твоей территории так бы и поступил.

– Пошел ты, - незлобиво ответил Олег.

Вывернул карманы, расставил руки.

– Ищи. Ищи, ищи, я не гордый. Но когда появишься на моей территории...

Зачем договаривать? Обыскивать не стали. Неловко все как-то получается. Спецслужбовцы стали осматривать номер, а Шайтанов, сняв штаны, пошел в ванную. Ничего не найдя оперативники обратились к девице.

– Это ещё не все. Разговор будет. Сиди в городе, никуда не уезжай, усекла?

– Ладно.

– Пошли отсюда.

Олег остановил:

– Если она больше не нужна, пусть останется, спину потрет.

– Ваше дело, пользуйте.

Когда дверь захлопнулась, Шайтанов подтолкнул девицу в ванную, снял душевой шланг, отвинтил сетку, протянул спрятанные там деньги:

– Офицер должен оплачивать услуги.

К удивлению Олега, путана завела руки за спину.

– Это ваши деньги.

Шайтанов положил доллары на подставку перед зеркалом и включил воду.

– Бери, бери, не бойся. Больше обыскивать не будут. Какой дурак, кроме меня вернет украденное владельцу? И ты верни их по тихому этим финикам.

– Ни у каких финнов я не была, Олег. Хочешь верь, хочешь не верь. Я просто сбежала от одного сукиного сына, который привез меня в этот гадюшник. Думала, что это его люди меня ищут, вот и попала к тебе.

Ага, заливай. Ох, бошка, даже под водой не легчает.

– А где ещё четыреста? Опера сказали, что ты восемьсот украла. Слышь? Потри спину.

Повернувшись, Олег увидел, что он один в ванной. Доллары на месте. Мокрый, высунулся в коридор, в конце которого увидел удаляющуюся фигуру. А и черт с ними со всеми! Это не его территория.

УЧАСТЬ УЧАСТКОВОГО

Когда Полина Антоновна зашла к Каталкину, бывший участковый пребывал в унынии. Проживал он теперь в небольшой комнате коммунальной квартиры. Можно подумать, что Каталкин был таким олухом и пропойцей, что на должности участкового не нашел себе подходящего прибежища под старость. Нет, была у него квартира. Новая, трехкомнатная, заработанная долгой службой. Пришлось распрощаться. Сердце кровью обливалось - столько сапог истоптал, чтобы жильем обзавестись, а пожить в нем толком не успел. Жена, стерва, вывела из себя однажды, ну Каталкин и... Она, похоже, так и ждала когда он квартиру получит. Ее как подменили. Каталкин сам по себе спокойный, даже заторможенный. Это что ж надо было сделать, чтобы он пришел в ярость? Но атлет. Плечи - во! Кулачиши веские. Когда Каталкина прибежала жаловаться на мужа-изверга, Шкворень по её гематомам оценила и мощь и злобищу подчиненного.

– Вывела она меня из себя, - потом объяснял Каталкин, - Я долго терплю, чтобы меня достать надо очень постараться. Постаралась... Достала вот... На семнадцатом году совместной жизни... Я рапорт уже написал. Увольняйте.

Встал и понуро вышел из кабинета.

И правильно. Шкворень не хотела никаких объяснений и выслушивания сторон. В семейных делах третий все равно ничего не поймет. Суть одна: жалобу озлобившейся супруги не замять. Участкового на службе не удержишь. Начальник главка на личность не посмотрит, напишет на жалобе Каталкиной "уволить" и все. Она-то шефа знала. Взять хотя бы вчерашний пример. В справке ГУВД по личному составу сообщалось, что двое офицеров Пресс-службы главка в нетрезвом состоянии были задержаны у станции метро "Лиговский проспект". С их слов - были избиты неизвестными. У одного из них был незарегистрированный газовый пистолет. И все фактически. Резолюция начальника штаба ГУВД - "Проверить и уволить". Вот так. Не "проверить и принять решение", решение ясное - "уволить".

Шкворень знала этот случай. Подвыпивших майора и капитана, одетых в гражданские костюмы, приметили у ларьков какие-то подростки. Офицеры покупали пиво, а группа ребят клянчила у них деньги.

– На что тебе?

– На то же, что и тебе.

– Не тебе, а вам. На пиво дать не могу. И на сигареты тоже.

– Че, мужик, жадный?

Зря мужчины посчитали стаю пацанов безобидной. Едва они повернулись к подросткам спиной, как разом получили по затылкам чем-то тяжелым. Оба упали. Капитан потерял сознание, а майор из последних сил выхватил из кармана газовый пистолет. Выстрел отпугнул стаю, но привлек внимание милиционеров метрополитена, которые с радостью подобрали двух пьяненьких окровавленных мужичков. Пистолет и документы изъяли, вызвали скорую.