Чтение онлайн

Трофим на четвереньках отполз в сторону, стряхнул хлопья черного пепла с лица и проблеял.

– Валька, отдай сорок долларов по честному! Ведь ездили на моей машине!

– Трофим, - терпеливо ответил Валентин.
– Пришел бы ты ко мне и предъявил свои законные претензии, как человек, я бы тебе восполнил частично твои потери. Но сегодня мне очень надоели такие шантажисты и прохиндеи, как ты. Я от них отдыхать приехал, а здесь ты - свой, доморощенный вымогатель. К тому же до того глупый, что мне рядом с тобой жить стыдно. Пошел вон.

Слова Валентина были подкреплены озлобленным рычанием Маугли, который уже так натянул цепь на ошейнике, что она вытянулась в струнку и звенела от напряжения.

Упрямый сосед всё же поклянчил.

– Ну хоть десять долларов дашь, Валя? Как доброму соседу.

– Вот ведь сволочь!
– в полном отчаянии выдохнул Валентин.
– Да ты же богаче меня! Открывай счет в моем банке и получишь премию. Эти самые десять долларов. Исчезни!

Трофим перекособочившись затрусил к забору, перекинулся через него и уже со своей территории крикнул.

– Ты погоди, погоди, буржуин паршивый! Еще придут мужики с топорами , ещё подпустят тебе "красного петуха"!
– и тут же запел, мерзавец, революционный гимн.
– Вставай, проклятьем заклейменный! Весь мир голодных и рабов!

Валентин повернулся к Алле, сказал без укора.

– В будущем - всегда запирай двери. И надо купить ещё одну собаку. Комнатную. Средне азиатскую овчарку. Будет жить в доме и сторожить изнутри. Уж такая у нас получается доля.

Она ответила негромко.

– Валя... Тебя не любит почти весь поселок.

– Как сказал отец Федора Михайловича Достоевского - "я не червонец, чтобы меня все любили."

Алла проговорила осторожно.

– Можно переехать в закрытый поселок, где все, как сказал Трофим, буржуины. Вокруг забор и общая охрана. Поселок называется "Дворянское гнездо". На Оленьих озерах.

– Ну и пижоны!
– засмеялся Валентин.
– Но я то не дворянин. А к тому же, можешь мне поверить, там лютой зависти друг к другу ещё больше.

К вечеру приехал Флин и доложил, что Мозговой Центр банка "Паук" в целом все действия своего президента одобряет - это первое. Второе налоговая полиция часть документов изъяла и увезла неизвестно куда, а часть оставила на месте. Третье - одному из налоговиков он, Флин, подарил бутылку водки и тот покаялся под большим секретом, что проверка банка "Паук" проходит с подачи и кляузы банка "Сигма - МД".

К ужину приехал прощаться Саган. Плакал навзрыд, называл себя предателем, сокрушителем дружбы, предлагал свершить над собой жуткую казнь - чтоб его засунули в шкуру зарезанного барана и вывесили сушиться на солнышке. После бурного покаяния Саган был отпоен доброй чаркой водки и Валентин спросил.

– Тебя сильно прижали в бизнесе, Саган?

– Если я тебе через две недели не позвоню - приезжай на мою могилу, Валя.

– Тебе помогут деньги, Саган? Я что-нибудь наскребу.

– Нет, Валя.
– калмык так тяжело вздохнул, что снова вышиб из собственного глаза слезу.
– Теперь мои проблемы уже перешли от денег на родовые традиции.

– Что?
– не понял Валентин.

– Ты наших обычаев не знаешь и никогда по настоящему не поймешь. У нас, когда ты сделал что-нибудь не так, то сперва можно откупиться. А потом - уже никакие деньги не помогут.

Углубляться в дебри вековых и чуждых ему традиций Валентин поостерёгся, а потому сменил тему.

– Если останешься жив, Саган, вернешь свои капиталы в "Паук"?

– Да куда же я денусь, Валя?!
– возмутился Саган.
– И сам вернусь, и половину Калмыкии за собой приведу!

Он уехал в аэропорт в полночь - трагичный и ожесточенный настолько, что Валентин был уверен: никакие традиции его не сломят и с врагами своими Саган непременно справится.

Через три дня налоговая полиция вернула все документы. Никаких извинений при этом, разумеется не последовало и объяснений тоже. Но Командир, всей этой операцией заведующий, зашел в кабинет Валентина с намерением (как банкиру показалось) выпить на прощанье кофе. И коньяк, если поднесут.

И то, и другое ему и было тут же предоставлено. Но на все вопросы Валентина он отвечал уклончиво и лишь под конец предупредил.

– Скоро ваша лафа кончится, банкир. Власть за вас возьмется по настоящему. Все ваши маневры, все операции отследят. От Москвы до самой Антарктиды.

– Создадут службу финансовой разведки?

Видимо, это был такой государственный секрет, что у Командира заквадратились глаза и он спросил, потрясенный.

– А вы уже знаете?!

– В деревне Дристодуйке про этот секрет уже знают. Эта ваша информация не подлежит оплате.

Командир опечалился, а потом неторопливо и вроде бы между делом начал основную тему, с которой и явился.

– Банкир... Мы могли бы придти к соглашению, если бы вы...

– Знаю.
– обрезал Валентин и тут же почувствовал, что сатанеет.
– Мы пришли бы к соглашению, если б я назвал вам нескольких своих клиентов и суммы их счета! Так и есть, уважаемый! В моих клиентах ходят депутаты Госдумы и члены Московского правительства! Но - извольте получить ордер от прокуратуры и только тогда я вам эти счета назову, да и то не все! Репутация банка - его главное оружие!

– Жаль.
– поцокал языком Командир.
– Весьма жаль.

От второй он рюмки отказался, пожелал успехов и уступил своё место в кабинете Майе Харитоновой.

А та влетела из приёмной и прокричала трагически.

– Валентин Иванович, съемки кино срываются! Актеры объявили забастовку!

– Как это понимать?

– Да в общем-то это обычный актерский номер! Как отснимут половину материалов, так и наглеют! Начинают качать свои права, требуют повышения гонораров!

– Кто втравил банк в эту киношную махинацию?
– спросил Валентин и сам ответил.
– Ты. Кто гарантировал успех? Опять же ты. Вот и разбирайся в ситуации.

– Валентин Иванович, мне с этими шантажистами не справится! Они адвоката привели! Поговорите с ними сами, вы лучше нас управитесь. Они в моем кабинете.

Валентин охнул и поплелся в кабинет Майи. Там уже сидели Крамов и двое артистов. Один - маститый и широко известный народный любимец уже лет двадцать. Второй - молодой, однако "восходящая звезда" Но с первых же слов Валентин определил, что воду мутил четвертый персонаж - маленький, в ладно пригнанном по круглому телу костюме, с бегающими глазами профессионального выжиги и склочника. Едва назвавшись Толкуновым, он принялся тут же вещать о законе, правах угнетенных артистов, но Валентин перебил.