Банкир
Шрифт:
А в субботу Ленский, более от скуки чем по надобности, выкинул лихой кюнстштюк - когда по шагам за сараем услышал, что ему несут ужин, отключил своё сердце! Он действительно владел таким приёмом. Во всяком случае сердце его не прослушивалось никаким прибором пульс пропадал, а сам он плавал в каком-то приятном розоватом тумане. Но знал, что более минуты такой трюк удерживать опасно.
Парень, притащивший ужин, поначалу позвал Ленского, потом пнул его распростертое на сене тело ногой, а затем бомбой вылетел из сарая.
Ленский - включил сердце. И снова отключился, едва услышал приближающиеся к сараю шаги.
По голосам он разобрал, что явился хромой толстяк, кто то пощупал его пульс на руках и на шее, а толстяк крикнул.
– Быстро несите в дом! Вызывайте врача, он ещё теплый! Вы что, придурки, себе думает?! Он стоит шесть миллионов баксов!
Оковы с ног сбросили и услужливые люди на руках куда-то понесли Ленского а потом уложили на упругий диван. Когда вокруг стихло и топот ног с голосами звучали только за стенкой, Ленский запустил свою турбину и приоткрыл глаза. Оказалось что он лежит в небольшой комнате обставленной скудно, на стене висит охотничье ружье, а окно открыто.
Ровным счетом не задаваясь никаким планом, не обдумывая никакого решения - плененный поэт ринулся на свободу. Проще сказать - выпал из окна на землю, заполз в огородные грядки, добрался до хилого забора и перемахнул через него. Через минуту он оказался в молодой березовой роще и вид свежих деревьев настолько умили поэта, что он тот час забыл о возможности погони за своей персоной.
В состоянии возвышенности своего духа и волны творческой энергии, наконец-то захлестнувшей все его существо, он погулял по роще, а потом выбрался на тракт и набрел на какую-то деревню. Истово веруя в доброту русского крестьянина толкнулся в первый же дом.
Детям и пьяницам всегда везет - их минуют те опасности, которые подстерегают человека обычного. Русским поэтам, как оказалось, судьба тоже не отказывает в везение. Ленский попал в дом, который выполнял в этой забытой богом и людьми деревне роль местного алкогольного притона. И в данный момент там как гнали на примитивной установке самогон, так на месте и распивали его трое мужиков. Ленского они приняли за своего, а точнее, им было просто всё равно, кто заскочил сюда в теплую компанию, лишь бы не менты.
По одежде и несколько необычному для уха поэта выговору хмельных мужиков, Ленский решил, что попал в общество истинно русских людей "от земли, от сохи" Оказался среди тех, на ком стоит и укрепляется земля русская. И из глубокого уважения к этой "соли земли" Отечества, он постеснялся отказаться от предлагаемого стаканчика мутного, но ароматного самогона. Ради того, чтоб приобщится к простому народу, уста которого глаголят только истину и подлинную правду, поэт пропустил и второй стаканчик.
Понятно, что где проскакивает второй стаканчик, там счет выпитому в дальнейшем теряется, плюс на закуску нашлась ржавая седелка, хлебушек и лук, неизменный набор всех синюшников, будь они академиками или конюхами. Ну и, понятное дело, - дружеская, обстоятельная мужская беседа о вещах простых, понятных но беспредельно значительных для будущего Державы.
Короче сказать, время пролетело незаметно до рассвета, мужики ушли, оставив поэта приглядывать за работой самогонного аппарата - что Ленский и делал, пока не заснул.
Когда солнце уже высоко поднялось над горизонтом и высушило росу, поэт проснулся и с ужасом обнаружил, что доверенный ему аппарат распаялся на части, развалился на составные элементы. И произошло это всё из за его нерадивой службы. .
В голову поэта и мысль не пришла, что ему опять повезло - аппарат мог взорваться, мог случится пожар, непредсказуем по своим последствиям. Но он знал твердо - такого святотатства русский человек не прощает. Убоявшись неминуемого наказания, поэт поспешно покинул гостеприимный приют избу и вышел на разбитую грунтовую дорогу.
Он шел неизвестно куда. Лишь минут через сорок Ленский встретил идущий навстречу трактор, который остановился возле него без просьбы . Молоденький парнишка приглушил мотор и весело крикнул из-за рычагов трансмиссии.
– Ты не заблукал часом, дядя?
– А что?
– Так эта дорога в болото упирается, а мост там в прошлом году сгнил. Не переберешься.
– А до Москвы далеко?
– Да считай двадцать верст с гаком, но тебе в другую строну чапать надо. На автобусную остановку.
– А тут машину не поймать?
– Не-е. Сегодня же воскресенье. Все православные в церкву ходят и водку жрут.
– А если на прямую в Москву, то куда идти?
Взмахом руки тракторист указал направление, рявкнул своим дизелем и, лязгая гусеницами трактора, уехал.
Автобусная остановка ничего не решала. Денег у Ленского не было, а "зайцем" ездить он не умел и боялся. Решил, что преодолеть "двадцать верст с гаком", задача для него посильная и тут же взялся за её осуществление.
Ленский даже и представить себе не мог, как ему повезло минут через пятнадцать. Дело заключалось в том, что поэта засек Чухонец, который по приказу Хряка колесил по округе на машине, пытаясь обнаружить и захватить ожившего мертвеца. Тем же занимались ещё человек пять из бригады Хряка и удачливому охотнику была обещана солидная премия.
Чухонец увидел Ленского по другую сторону ручья, ,на дороге, метрах в пятидесяти от себя. Увидел и тот час начал высчитывать для себя наибольшую выгоду возникшего положения. Захватить и сдать Ленского Хряку - предприятие не представляло из себя никакого труда: одна добрая плюха по черепушке поэта, потом засунуть его в багажник и поезжай за обещанной наградой.
Но Чухонец к этому времени получил случайную информацию, что весьма могущественный авторитет Тарас находится с Хряком в состоянии ещё не объявленной, но уже начавшейся войны. Непонятно почему, скорее всего сработала интуиция, но Чухонец поставил Ленского, Тараса и Рагозина в одну связку. И тут ему пришлось призадуматься. Премия премией, но деньги у Чухонца сейчас и без того были. А вот получить за Ленского для себя спасительную грамоту на тот случай, если неизвестен ещё победитель в неизбежной войне Хряк - Трас, было куда более умным поступком. Дальновидным и тонким.