Чтение онлайн

В который раз пришлось призвать банки не создавать на рынке ненужный ажиотаж, который мог подогреть страхи населения. «Не должно быть никакой конкуренции на рынке, не надо бегать за коротким рублем», — сказал Сугоняко тогда. Эти слова адресовались тем учреждениям, которые пытались перетягивать клиентуру, пользуясь лозунгами вроде «мы стабильнее, чем другие». Одновременно Сугоняко обратился к клиентам банков. Населению он посоветовал не терять проценты и не спешить снимать свои депозиты досрочно. Предприятиям, которые массово прекратили возвращать кредиты, он рекомендовал позаботиться о своем имидже успешных предпринимателей, который пригодится уже очень скоро.

Тогда же я повторно озвучил текст выпущенного ранее пресс-релиза о том, что НБУ готов поддерживать ликвидность банковской системы — как гривневую, так и долларовую. В первом случае имелось в виду рефинансирование и выдача стабилизационных кредитов, во втором — очередное увеличение объема наличных интервенций. На торгах 29 ноября регулятор планировал продать доллары в объеме не более 10 % совокупного кредитного лимита банков. Однако обстоятельства изменились, и максимальный объем пришлось повысить с 10 % до 30 % лимита. До конца года предстояло продать еще 468 млн. наличных долларов.

Глядя в камеры, я утверждал, что система работает, «как швейцарские часы», но предвестников кризиса было уже предостаточно. Хотя очередей в отделениях банков на тот момент еще не было, люди уже интенсивно снимали вклады. «Катастрофического оттока вкладов нет, есть небольшое сезонное снижение. Я уверен, что такие тенденции будут сохраняться до конца года. Нет ни одного отделения, ни одного банкомата, ни одного кассира, который бы отказался обслуживать клиентов. Украинцы должны знать, что мы сохраняем их частную собственность в виде депозитов», — таким было послание НБУ населению. Нас не послушали.

В конце ноября обстановка за окнами Нацбанка накалилась до предела. Верховный Суд признал результаты второго тура президентских выборов недействительными, а Донецкий областной совет — законными. Вечером 25 ноября во время митинга на Майдане были оглашены первые «президентские декреты» Виктора Ющенко. Оппозиция объявила о начале блокады здания Администрации Президента. Через пять дней демонстранты с оранжевой символикой также полностью блокировали здание правительства и других госорганов. Осада продолжалась все время, пока Верховный Суд рассматривал жалобу оппозиции на решение Центризбиркома, а Генпрокуратура вела расследование по делу о попытке территориального раскола страны. Напряжение спало лишь 3 декабря, когда Верховный Суд признал второй тур выборов несостоявшимся и назначил повторное голосование на 26 декабря.

Журналисты в те дни накинулись на, пожалуй, единственного человека в правительстве, который пытался держать страну под контролем, — первого вице-премьера, а впоследствии исполняющего обязанности главы Кабмина Николая Азарова. Его постоянно провоцировали на заявления, что в стране происходит кризис. Можно только представить, каких усилий стоило Николаю Яновичу отвечать «нет» на все эти вопросы. Повлияет ли отставка Сергея Тигипко на стабильность финансовой системы? Нет. Утрачен ли контроль над регионами? Нет. Есть ли опасность потери золотовалютных резервов? Нет. Единственный вопрос, на который он ответил утвердительно, касался его отставки. «Вот я хочу спросить у вас, вы хотите?» — осведомился он у журналистов и добавил, что не держится за свое кресло. Берусь предположить, что уход Николая Азарова был бы тогда худшим вариантом развития событий.

Я тогда даже шутя называл Украину «страной и. о.». С одной стороны, документы подписывал Азаров как и. о. главы правительства, с другой — я как и. о. председателя Нацбанка. Удивительно, как при этом все работало.

Первый вице-премьер очень помог регулятору своими заявлениями. Он не раз говорил, что правительство и НБУ работают очень плотно и постоянно консультируются. Хотя я очень благодарен ему за то, что Кабмин вообще не вмешивался в работу Нацбанка. Единственное, что интересовало правительство — это удержание стабильного курса гривны, и мы всегда давали ему такую гарантию. Николаю Яновичу с головой хватало и своих проблем. В конце ноября регионы резко сократили перечисление платежей в госбюджет, ожидая разделения Украины и тотального кризиса.

Как раз в то время планировался перевод счетов Таможни из банка «Аваль» в Госказначейство. В условиях кризиса это могло бы подкосить банк и вызвать проблемы по всей системе. В самый критический момент Николай Янович заявил, что перевода не будет.

Еще в октябре я распорядился, чтобы были созданы выносные рабочие места, из которых регулятор мог бы полноценно управлять банковской системой. Уже тогда была сконструирована спутниковая система связи между всеми подразделениями НБУ в Украине. Заметьте, в октябре еще не было ни одного повода для волнения. Напротив, на улицах было на удивление спокойно. Пожалуй, чересчур спокойно. Очевидно, эта тишина и побудила меня отдать приказ об усилении мер безопасности в Нацбанке.

Если бы наши сотрудники не сумели прорваться на работу через толпы демонстрантов, они смогли бы выполнять все свои функции из другого здания НБУ, расположенного в Киеве на проспекте Науки. Система электронных платежей и прочие информационные системы не остановились бы даже в случае, если бы центральное здание НБУ на улице Институтской обесточили или взяли штурмом.

К счастью, Нацбанк демонстранты почти не блокировали. Была лишь одна попытка сделать это в конце ноября. Тогда я лично нашел Петра Порошенко, а Александр Шлапак дозвонился до соратника Юлии Тимошенко Андрея Шкиля. Мы сказали: как только вы перекроете выезды, наступит крах всей системы. После этого наших работников по удостоверениям стали впускать в здание.

Все помнят, что Администрацию Президента оцепил «Беркут». По каким-то причинам Национальному банку ни МВД, ни СБУ не выделяли людей для охраны. Один из силовиков признался, что все подобные идеи блокируются руководством. Складывалось впечатление, что здание НБУ, расположенное между Администрацией Президента и Кабинетом министров, специально оставляли неприкрытым, чтобы спровоцировать нападение или погром. Это было бы очень громкое событие, потому что в хранилище в полотняных мешках лежали 700 млн. долл. и 6,8 млрд. грн. наличными, а также все ключи и коды доступа к электронным счетам банков. При этом внутренняя охрана ведомства составляла двенадцать человек, вооруженных автоматами.

Если бы кто-то тогда решил взять штурмом Нацбанк, ограбление удалось бы. Демонстранты восприняли бы стрельбу внутри здания как признак того, что «бело-синие» разгоняют «оранжевых», и пошли бы на штурм Администрации Президента.

Вся милиция автоматически двинулась бы туда же. Никому бы в голову не пришло, что пришли грабить Нацбанк. Особенно эффектно выглядело бы ограбление в костюмах спецназа.

Конечно, взять нас было нелегко. Еще раньше, в 2004 году, во время рабочей поездки в Вашингтон я подсмотрел, как организована система безопасности в государственном департаменте. Вернувшись, я поручил усилить меры по охране центрального здания НБУ на улице Институтской в Киеве. Изменений оказалось много, и рассказывать можно лишь о некоторых. Например, мы решили поставить металлические барьеры — шлюзы — на въезде в здание НБУ Поскольку такие, как в Европе и в США, нигде не продавались, мы разработали свой вариант устройства. Вместо цельного барьера при необходимости посреди въезда поднимались упоры, которые используются для блокирования парковочных мест. Осенью 2004 года мы также внедрили систему досмотра днища автомобилей, въезжающих на территорию Нацбанка. Полностью обновили систему видеонаблюдения.

Однако в ночь, когда демонстранты пошли на штурм Администрации Президента, я сказал охранникам центрального здания НБУ, чтобы им даже в голову не пришло открывать огонь. Стрельба вряд ли помогла бы нам отбить нападение. Да и в кого было стрелять? Я распорядился опустошить магазины автоматов, заварить решетки на окнах и установить на дверях засовы — такие я видел в Банке международных расчетов в Базеле. Тихонько, чтобы не было видно с улицы, мы забаррикадировали входы в здание, а во двор загнали грузовик, чтобы при необходимости вывезти деньги.