Чтение онлайн

– Да закройте ему рот, или я сейчас перегрызу ему глотку! Старик, твое место в фамильном склепе!

– Пан Якоб, вы ведете себя недостойно. Князь – почтенный человек, в возрасте…

– Так пусть этот почтенный помалкивает в моем присутствии! Его всхлипы вызывают у меня сердцебиение и тик!

– Его слова – признание в искренней и чистой любви!..

– Это бред, а не признание! Разве можно ответить взаимностью старику?! Единственное, что вызывает старость, – это сочувствие. Панове, вы зря тратите время. Заверяю вас с совершенной откровенностью: панночка будет моей. Я не отдам ее вам.

Панна Барбара услышала какую-то возню. Ей даже показалось, что зазвенели сабли…

– Вы что же, считаете, что в этот дом нас приводит одно любопытство? – угадала она голос пана Гояловского. – Ошибаетесь, пан Якоб. Не только вас, но и всех нас тянет сюда одно и то же – любовь. Мы все готовы постоять за панночку, ибо убеждены в ее исключительности. Разве привлекла бы нас какая-нибудь маринованная обезьяна, глупая курица или надменная гадюка? Нет! Мы приходим сюда, потому что в нашем городе нет панны нежнее и прекраснее. Я не удивлюсь, если узнаю, что в панну Барбару влюблены еще сто таких же, как мы с вами. Конечно, нас мучает неизвестность, – продолжал он. – Кому из нас повезет, кто возымеет право назвать панночку своей суженой? Но простите, ведь это глупо – решать подобный вопрос с помощью оружия. На то есть воля Божья. Вместо взаимных упреков и оскорблений нам надлежало бы проявить друг к другу терпимость.

– Да что вы все усмиряете меня?! Смотрите, какой духовник нашелся! У вас такая же сабля на боку, как и у меня. И фехтуете вы не хуже моего. Поэтому не надо хитрить! Знаю я вас, хитрецов. Стоит представиться случаю, и вы тут как тут – первый среди воздыхателей!

– Глупо, пан Якоб. А в вашем положении просто вдвойне глупо! – ответил пан Гояловский. – Я не духовник и не хитрец, как вы выразились, я просто здравомыслящий человек. Вот войдет сейчас пан Анджей и спросит: «Чего вы собрались, ясновельможные?» Что вы ему ответите?

– Я знаю, что ответить.

– Все мы знаем. Да что в том проку? Все одно против судьбы не пойдешь. У каждого из нас, панове, слишком мало шансов.

Этот неожиданный пессимистический вывод как-то сразу усмирил гостей. Притих даже пан Пелецкий. Неотвратимость того, что всем им будет отказано, кажется, имела под собой реальную почву. Угадав настроение своих кавалеров, Барбара сочувственно вздохнула – ей стало жаль их. Не выдержав затянувшейся паузы, преисполненная желания развеселить собравшихся, она побежала в Рыцарский зал. Только теперь она осознала, что недостойно выбирать кавалера способом подслушивания, что поклонники ее искренни в своем чувстве к ней. Последнее обстоятельство радовало и наполняло ее душу гордостью.

В коридоре второго этажа она неожиданно встретилась с отцом.

– Куда? – спросил пан Анджей.

– Гости явились. Ждут. – Ну что ж, пойдем вместе, – ответил пан Анджей. – У меня найдется, что сказать им.

Барбара была вынуждена подчиниться и с замирающим сердцем, читая про себя молитву о спасении, открыла дверь зала. Пан Анджей переступил порог первым…

Увидев хозяина и его дочь, гости поднялись, принялись отвешивать поклоны. Застучали об пол ножны, заскрипели сапоги, послышались приглушенные приветствия:

– Божьей милости и здоровья пану и панночке… Долгих лет жизни… Рад приветствовать вашу милость и вас, панна Барбара…

Пан Анджей вышел на середину зала, повернулся и внимательно оглядел каждого из собравшихся.

– Прошу меня извинить, ясновельможные, – подчеркнуто вежливо сказал он, – хочу обратиться к вам с одной просьбой. Как я вижу, тут собрались достойные шляхтичи. Тем не менее вынужден буду просить вас, как и тех, кто по каким-то причинам не соизволил прийти сегодня, чтобы вы временно забыли мой дом.

Гробовая тишина, воцарившаяся в зале после такого вступления, красноречивее любых слов выразила изумление гостей. Князь Милевский открыл было рот, чтобы спросить о причине отказа, но пан Анджей опередил его.

– Моей дочери предстоит трудный год: она заканчивает учебу. Всему городу известна требовательность пана приора: он обязывает не просто посещать уроки, но и основательно готовиться к ним. А весной – экзамены. Что будет потом – увидим, а пока я прошу Барбару забыть про забавы и сосредоточить свое внимание на школе. Моя дочь должна получить достойное образование. Поймите, панове, я желаю ей только добра.

После таких слов гостям ничего не оставалось, как только откланяться. С минуту кавалеры стояли будто огорошенные, удивленно смотрели на пана Анджея, все еще надеясь на чудо, но потом робко, по одному, все же двинулись к выходу. Однако покинуть зал первым никто какое-то время не решался. Кавалеры отвешивали поклоны, толкали друг друга – и ждали, что хозяин изменит свое решение. Но тщетно. В выражении лица пана Анджея снисхождения не было…

В этот день Анисим вернулся поздно. Как был, в запыленных башмаках и плаще, он проследовал прямо в апартаменты своей госпожи. Лицо его имело несколько виноватое выражение, и это означало, что он принес не самые приятные новости. Сняв шляпу, старик откашлялся.

– Не знаю, как и начать, матушка, – сказал он. – Может быть, для ясности ума прикажете выделить чарку мальвазии?

– Сначала разденься. Сегодня топили, тебе не будет так жарко, – спокойным голосом указала ему панна Барбара. – А вино сейчас принесут.

Когда был скинут плащ и выпито вино, старик присел на краешек стула, ссутулился.

– Он в доминиканском монастыре, – наконец сообщил слуга.

Глянув на панночку и прочитав на ее лице изумление, гайдук поспешил успокоить:

– Жив, жив, бедолага. Побит, правда, хуже собаки, но жив… Лежит, стонет. Отец Симеон заботится о нем. Пришлось соврать, будто я его крестный. Тьфу, нечистый меня попутал, буду я у немца крестным!.. – в ожидании расспросов он покрутил усы и вскоре заговорил вновь: – Останется там, пока не поднимется на ноги. Кости у него, благодарение Богу, целы, но на спине и голове масса ушибов, как будто он под каменный град попал. Ну да эти монахи – великие лекари. Уж коль взялись, так вылечат.

– Хочу повидать его.

– Монахи скрывают, что он у них.

– Как же ты узнал?

– Один наш гайдук подсказал. Гнали, говорит, они его вчера от княжеского замка до монастыря. Кабы не монахи, убили бы.

– Неужели папенька?!..

– Справедливых не осуждают. Ваш папенька знал, что делал.

– Как жестоко!

– Ничто в сравнении с битвой на замковом дворе. Вот там действительно! Говорили, убитых подводами вывозили. А сколько спровадили в тюрьму!

– О Боже! Не напоминай мне про вчерашнее. – Ничего не поделаешь, матушка, такова жизнь, – стоически рассудил гайдук. Усы его неожиданно дрогнули, старик улыбнулся.