Чтение онлайн

Между тем хозяин, выбравшись из дома черным ходом, привел двух воинов из великокняжеской дружины. К тому времени нападавшие сумели проломить стену в комнате, где я находился, и вытащили меня за волосы из дома. Очнувшись, я почувствовал, что один из дружинников волочит меня по двору, а другой сожаления ради обнажил саблю и защищает меня от нападающих. И все же я получил две раны – одну в голову, другую в руку. Дружинники втолкну ли меня во двор этого монастыря и ушли. Мне оставалось только возблагодарить Бога и моего ангела-хранителя за то, что я остался жив. Теперь вот лежу и мысленно молюсь за тех, кто спас мне жизнь и кто укрыл в этой святой обители…

Несчастный замолчал. Барбара услышала, что он дышит с усилием – рассказ дался ему с великим трудом.

– Все будет хорошо, пан Таннер, вы скоро поправитесь, – опять стала успокаивать его она. – Беру часть вашей боли на себя. Пусть вам будет хоть немножко легче.

Раненый устремил на нее полный нежности взгляд. Казалось, еще усилие – и он смог бы улыбнуться.

– Панна Барбара, ваша милость… – начал было он. Но девушка прижала свой палец к его губам, тем самым дав понять, чтобы он молчал. Ей было приятно от того, что она сделала что-то доброе для другого. Наивная, она поспешила принять это чувство за любовь. Барбара была уверена, что влюблена в пана Таннера, и, находясь в полутемной келье, испытывала почти блаженство. Когда за ней пришли, она была весела, но уже когда поднималась в класс, душу ее опять посетило смятение и на глаза навернулись слезы. Она остановилась и, не обращая внимания на изумленного прислужника, стала молиться:

– О Приснодева, великая матерь Бога во плоти! Взываю к твоему милосердию, молю, помоги ему, попроси Сына, пусть заступится за этого несчастного!

Она шептала, крестилась – и тут же угадывала, как незримые струны отзываются откуда-то сверху уверенным, певучим, вселяющим радость отголоском: «Слышу, помогу!..»

После тайной встречи в монастыре панну Барбару словно подменили. Она начала лучше учиться, у учителей и родителей стало вызывать восхищение ее послушание. Однажды сам приор явился к Радзивиллам, чтобы похвалить ее.

– Надолго ли хватит ее старания? – с сомнением отозвался на его похвалы пан Анджей. – Как бы не сглазить.

– Не думаю, что это временно, – уверенно ответил монах. – Согласен, еще месяц назад она не выказывала такого усердия, но теперь все изменилось. Слава Богу, у нее есть характер.

Пан Анджей не без гордости ответил:

– Характер – это наше, фамильное, от викингов. Ведь Радзивилл в переводе со скандинавского – «сгусток воли».

– Тем более, – подтвердил монах. – Поэтому я призываю вас: верьте ей. Она так нуждается в этом. Доверие – основа любви. Я увидел в вашей дочери горячее сердце и чистую душу – источники будущих благостных начинаний. Будьте же снисходительны к ней, ваша милость, про являйте терпение. Слава Богу, теперь я хорошо знаю пан ночку. У нее не только твердый характер, но и достаточно тонкий ум. А главное, в ней есть милосердие. Интуиция подсказывает мне, что в будущем панна Барбара добавит славы вашей знаменитой фамилии.

– Благодарю вас, отец Симеон, за столь обнадеживающее предсказание, – ответил Радзивилл. – Оно мне как бальзам на рану. Видит Бог, я люблю мою дочь. А строг с ней порой оттого, что стараюсь направлять ее на путь истинный. Иногда она и сама не понимает, что поступает вразрез правилам, которые должна соблюдать. Вот я и подсказываю, ведь она еще в таком возрасте, когда легко оступиться.

Пан приор не стал возражать. Сказав то, что хотел, он вскоре покинул дом Радзивиллов.

Его визит должен был наладить несколько натянутые отношения отца и дочери. Сейчас же после ухода монаха пану Анджею захотелось приласкать дочь, сказать ей что-нибудь приятное. Он позвал ее сказать, что любит, и выразил надежду, что впредь она будет его только радовать. Барбара с легким сердцем пообещала это. Оба и предположить не могли, что уже в этот же день между ними случится ссора, которая круто изменит судьбу панны Барбары…

Ближе к ночи, когда стемнело и в доме Радзивиллов зажгли светильники, в спальню Барбары, которая уже лежала с книгой в постели, вошел Анисим. Лицо старика выражало крайнее удивление и недоумение.

– Там, матушка, – гайдук указал большим пальцем себе за спину, на дверь, – этот… недобитый… – он помолчал, как бы убеждая себя в том, что действительно кого-то видел, потом неуверенно спросил: – Может, дать ему раза саблей, чтобы наконец отвадить от нашего дома?

– О ком ты говоришь? Кто это мог явиться в такой поздний час? – панночка с тревогой посмотрела на гайдука.

– Да немец этот! Он у меня уже в печенках сидит!

– Пан Таннер?.. О боже, он, кажется, сошел с ума! Его надо поскорее увести! Его же могут заметить!

– Поздно, матушка. Его уже, почитай, весь дом видел. Панночка откинула одеяло, соскочила с постели.

– Но как он проник?

– А пес его знает. Знаю только, что он стоит сейчас вот за этой дверью.

Барбара задумалась. Впустить в свою спальню пана Таннера – серьезно поссориться с родителями. Но странно, она не могла, не имела сил распорядиться прогнать незваного гостя. Чувство сострадания стояло в ней выше здравомыслия. Оно-то и заставило ее ответить гайдуку:

– Пусть войдет. Знать, у него какое-то неотложное дело, коль он не побоялся явиться сюда, – и только после этих слов вспомнила, что не одета и не может принять гостя в таком виде.

Но исполнительный гайдук уже скрылся за порогом. Барбара метнулась было в комнату служанки, но на полпути остановилась, подумав, что еще одна свидетельница этого нежданного визита ей ни к чему. Так, в одной нижней рубашке, с книжкой в руках, и застал ее вошедший…

В глазах гостя читались: страх, отчаяние и решимость. Как будто он крался, но неожиданно был обнаружен теми, кто его караулил. Однако чувствовалось, что он обладает недюжинной выдержкой.

– Почему вы здесь? – строго спросила его панна Барбара, и ей показалось, что ее голос услышали все, кто находился в доме.

– Хотел увидеть вас перед отъездом, – едва слышно ответил гость.

– Вы уезжаете?

– Завтра миссия посла отправляется в Краков. Кто знает, когда мы с вами встретимся в следующий раз. Я пришел, чтобы попрощаться.

– Боже, вы так напугали меня!.. Еще никто из моих поклонников не был в этой комнате, тем более в такое позднее время. Как вы проникли в дом?

Гость усмехнулся.

– Кажется, я прошел сквозь стены.

Почувствовав, что ответ не удовлетворил панночку, пан Таннер пояснил:

– Прежде всего я дождался темноты. Потом перелез через ограду…

– Но вас же могли разорвать собаки!

– У меня с собой проверенное средство, – гость отвернул край кунтуша, и панночка увидела у него за поясом хлебную лепешку.

– Но наши собаки не едят хлеба!

– Если собаки голодны, они будут есть что угодно. А если сыты, не тронут даже грабителя.

– Хорошо, а дальше?

– Дальше, как ни странно, оказалось еще проще. Дверь была открыта. Я вошел и на вопрос прислужницы ответил, что я – крестный сын пана Анисима, – гость усмехнулся и добавил: – Надо же ответить папаше визитом на визит.

Эта шутка чуточку успокоила Барбару. Оглядев гостя с ног до головы, панночка даже улыбнулась.

– Я не спросила, как ваше здоровье…

– Благодарю Бога, хорошо, – ответил пан Таннер. – Раны зажили, шишки рассосались.

– Рада за вас, – призналась панна Барбара. И тут же повторила: – И все-таки вам следует немедля покинуть наш дом. Знаю, что вы смельчак, пан Таннер, но поймите, этим визитом вы рискуете наказать меня. Та прислужница, что видела вас, наверняка доложила дворне. Скоро о вашем визите узнает дворецкий и обязательно обо всем донесет моему отцу. Так что уходите. И поскорее.