Чтение онлайн

— Должны быть какие-то его следы.

Богдан отрывается от экрана. — Боюсь, что нет. Он ушел под воду вскоре после того, как рассеялась пыль.

— Сколько его людей мы получили?

— Пятнадцать, — отвечает Богдан. — Остальные бежали вместе с ним. И с его ресурсами здесь, его будет трудно найти, если он не хочет, чтобы его нашли.

— Все эти ресурсы не защитили его от нас, — фыркаю я.

— Верно. У нас был элемент неожиданности, а Максим был дерзким. Но он знает, что мы сейчас здесь.

Я откидываюсь на спинку кресла и обдумываю ситуацию. Что-то меня в нем чертовски раздражает, и я не могу понять, что именно. Мы планировали эту миссию в течение многих лет. У меня было время обдумать каждый угол, каждую стратегию.

И мой план отлично сработал. Или почти идеально. Я получил девушку. Уничтожены личные силы Максима. Отправил его бежать по чертовым холмам.

Единственное, что могло бы быть лучше, если бы прямо сейчас у меня была его голова на блюдечке с голубой каемочкой.

Но не эта неудача беспокоит меня. Он сейчас в бегах. Скоро я выкопаю крысу из укрытия и покончу с его жалкой жизнью.

Нет, я злюсь на то, сколько времени ушло на то, чтобы зайти так далеко. Восемнадцать месяцев они были помолвлены. Это восемнадцать месяцев прикосновений к ней. Целовать ее. Взять то, что никогда не было его.

От этого дерьма я краснею.

— Ты в порядке, sobrat? — спрашивает Богдан, закрывая экран и отодвигая ноутбук.

— Я хочу, чтобы все были в состоянии повышенной готовности, — говорю я вместо того, чтобы ответить на его вопрос. — Ублюдок знает, что она у меня сейчас. Он попытается вернуть ее.

— Это действительно испортит ваш медовый месяц.

Я бросаю ручку ему в голову. Он пригибается и смеется, зная, что он единственный, кому может сойти с рук, если он скажет мне такие вещи.

— Знаешь, она очень красивая, — добавляет он, откидываясь на спинку стула.

— Ты уже это говорил.

— Думаешь, Максим знает?

— Знает что?

— Что у тебя с Камилой была только одна ночь вместе. Всего один разговор.

— Мне плевать, что он знает. Он сильно просчитался.

— О, я ничего не знаю об этом.

Я прищуриваюсь на Богдана. Я люблю маленького щеночка, но иногда он может быть утомительным. — Что ты имеешь в виду?

— Я просто говорю, что он был прав, предположив, что она что-то для тебя значит. В противном случае, зачем нам проходить через все эти неприятности, чтобы вернуть ее?

— Я не хотел, чтобы он думал, что выиграл.

— И это единственная причина.

Я смотрю на него. — Да.

— Если ты так говоришь.

— Не заставляй меня отправить тебя обратно в Нью-Йорк.

— Пожалуйста, — усмехается он, закатывая глаза. — Ты бы слишком скучал по мне.

— Но, по крайней мере, я смогу получить немного тишины и покоя.

Богдан усмехается, но выражение его лица сглаживается, когда он смотрит на кучу бумаг на столе между нами. — Знаешь, тебе не обязательно проходить через все это самому. У нас есть бухгалтер.

— Я никому не доверяю свои деньги, кроме себя.

Богдан качает головой. — Папа тоже так делал.

Тень нашего отца висит над моей головой с того момента, как он сделал свой последний вздох. В жизни он позаботился о том, чтобы запечатлеть свое присутствие в самых складках моей кожи. Что бы я ни делал, я не могу избавиться от его голоса в моей голове. Я смотрю на шрамы на правой руке и вспоминаю его.

— У меня должны были быть такие же шрамы, — вдруг говорит Богдан, заметив, куда направлен мой взгляд.

— Что?

— Ты думаешь, что я не знаю, но я знаю, — говорит он. — Он никогда не резал меня — потому что ты стоял передо мной. Ты помешал ему преподать мне уроки, которые он преподал тебе.

Моя челюсть неловко сгибается. — Когда дядя Яков умер, я знал, что однажды стану доном. Так что мне нужно было учиться. Тебе это было не нужно.

— Конечно, я все это знаю. Но я знаю, как сильно ты защищал меня от него.

— Ты чувствуешь ко мне сентиментальность, братишка?

Богдан улыбается. — Не сегодня.

Я встаю и иду к двери. Я чувствую беспокойство и нетерпение, сидя здесь. Мне нужно шагать, двигаться, чувствовать, что я что-то делаю.

Богдан тянется к ноутбуку, чтобы возобновить охоту на моего кузена-предателя.

— Прежде чем ты уйдешь, — кричит он мне вслед, не отрывая взгляда от экрана, — ты должен знать, что сегодня утром звонила мама.

— Ты сказал ей, что мы в Лондоне?

— Мне пришлось.

Я киваю. — Я позвоню ей позже.

— Тебе лучше, иначе придется адски расплачиваться. Даже большие, могущественные доны должны слушаться своих матерей.

Я ворчу и показываю ему палец.

— Отправляешься ужинать со своей новой невестой? — спрашивает он, качая бровями.

Я закатываю глаза. — Мне нужна информация от нее.

— Если это твоя история, — улыбается он. — Ты должен сказать маме, что у нее есть невестка.

— Она не знает.

— Я думаю, ты можешь запутаться в значении этого слова, брат.

— Меня ничего не смущает, — рычу я. — Все это фейк. Бред сивой кобылы. Аранжировка, не более того.

— Ммм. Как скажете, сэр.

— Ты невыносим. Ты знаешь, что это правильно?

Он широко улыбается. — Лучше всех.

Некоторое время я хожу по территории и размышляю, несмотря на дождь. Или, возможно, из-за этого. Я всегда предпочитаю Нью-Йорк, но есть что-то в унылости Лондона, которая мне подходит.

Когда приближается восемь, я захожу в свои личные покои, принимаю душ и переодеваюсь в белую рубашку на пуговицах и накрахмаленные черные брюки. Я застегиваю рукава до локтя и иду в столовую.

Я на пять минут раньше, но она уже там, когда я прихожу. Я замираю в дверях.

— Я так понимаю, тебе не понравилось платье?

На лице Ками нет макияжа, а ее волосы напоминают крысиное гнездо на макушке. Она одета в рваные джинсы, белую футболку без логотипа и пару пушистых розовых шлепанцев, за которые я даже не понял, что заплатил.