Чтение онлайн

— Садись, — говорю я ей спокойно.

— Почему ты меня не заставляешь? Так как это то, чем ты, кажется, увлекаешься.

Я делаю глоток вина и долго дышу. Она испытывает мое терпение, мое самообладание. Она не выиграет, конечно. Но часть меня наслаждается вызовом, который она бросает.

Ставя стакан, я складываю руки на столе и смотрю Ками прямо в глаза.

— Садись на свое гребаное место, или по щелчку пальцев я соберу сюда дюжину мужчин, чтобы посадить тебя там навсегда.

Она напрягается и таращится на мгновение. Интересно, насколько я серьезен. Моя угроза висит в воздухе, именно такая зловещая, как я и предполагал. Она не знает, что на самом деле это пустая угроза — по крайней мере, вроде того.

По правде говоря, если дело дойдет до драки, я усажу ее на задницу и приковаю к этому стулу своими собственными руками. Я никогда не позволю своим людям тронуть ее.

Ками смотрит мне в глаза. И то, что она там видит, подтверждает это. Я человек слова.

И она видит.

Хорошая маленькая kiska.

— Это поместье было куплено на кровавые деньги? — тихо спрашивает она.

Я возобновляю прием пищи. Ягненок сегодня просто чудо. — Нет.

— Но ты, наверное, все равно не скажешь мне правду, не так ли?

— Возможно нет.

— В ту ночь, когда мы встретились, ты сказал мне, что опасен. Я должна была тебе поверить.

Я стараюсь, чтобы сожаление в ее голосе не коснулось меня. — Ты мне поверила, — говорю я ей. — Ты просто слишком сильно хотела меня, чтобы волноваться.

Она открывает рот, словно собираясь возразить, но вместо этого снова переключает внимание на свою тарелку.

Ее плечи отведены назад, как будто она изо всех сил старается сохранить самообладание и голову. Густая прядь ее волос вырвалась из небрежного пучка и ниспадала ей на спину. Я представляю, как снова собираю это богатство волос между пальцами. Собираю вместе, чтобы я мог управлять ею сзади.

Я делал это раньше.

Но память сейчас несколько потускнела.

Я был бы не против освежиться.

— Пообещай мне, что не причинишь Эрику вреда, — говорит она, возвращая разговор к началу.

— Я не причинил Эрику вреда, — эхом повторяю я.

— И ты мне не лжешь.

— Нет.

Она глубоко вздыхает. — Знаешь, долгое время он был моим единственным другом. И когда агентство узнало об этом, они заменили его.

— Тебе не понравился твой новый агент?

— Агент Эндрю Вентворт, — жестоко изображает она, ее тон наполнен презрением. — Он придурок.

Я фыркаю от смеха. — Я приму это как нет.

— Я плакала неделю, когда они заменили Эрика, — мягко говорит она. У меня такое чувство, что она куда-то идет с этим. — Я видела его, может быть, раз в пару месяцев после того, как меня перевели в Англию, если что. И раньше я страстно желала его визитов, потому что это означало, что я могла сесть лицом к лицу с настоящим человеком и поговорить по-настоящему. Я могла быть собой. Я могла сказать правду. Я могла выплеснуть ярость и заплакать. А он сидел и слушал. Он говорил мне, как несправедливо, что моя жизнь рухнула из-за того, что я попал в войну, которая не имеет ко мне никакого отношения.

Ее голос дрожит. Она сжимает в кулаке салфетку на коленях.

И впервые сегодня я хмурюсь.

— Я никогда не хотел, чтобы это случилось, ты же знаешь.

— Той ночью ты можешь заявить о своей невиновности, — говорит она. — А как насчет сегодняшнего утра, когда ты украл остаток моего будущего, женившись на мне?

Я не собираюсь объяснять свои рассуждения. И я не собираюсь просить прощения.

— Ты бы предпочла, чтобы я позволил тебе выйти замуж за моего кузена?

— Все, что у меня есть, — это твое слово против его, — говорит она. — И давай посмотрим правде в глаза: мне вообще нельзя разговаривать с ним, не так ли?

— Хочешь поговорить с Максимом?

— Я хочу поговорить с Алексом! — плачет она в отчаянии. — Это человек, за которого я согласилась выйти замуж.

— Он фантастика, — рычу я. — Его, блядь, не существует. «Алекс Ройстон» — не более чем мираж, который исчезнет в тот момент, когда ты распишешся на пунктирной линии.

— Опять же, — говорит она, повышая голос, — это твоя история. Все, что я слышу, это твоя версия вещей. У меня не было возможности узнать чье-либо мнение.

— И ты не будешь, так что перестань спрашивать. Если ты думаешь, что я подпущу Максима к тебе…

— Это не твое чертово дело! — яростно прерывает она.

Если она боится меня, то чертовски блестяще скрывает это. Эти зеленые глаза — чистый огонь.

Как будто она чертовски создана для меня.

— У меня есть право решать, с кем я хочу поговорить и куда я хочу пойти, — добавляет она. — У меня есть право решать, за кого я хочу выйти замуж.

Я немного наклоняюсь к ней. — И ты хочешь выйти за него замуж, да?

— Он обещал мне безопасность, — огрызается она. — И безопасность. Шанс для меня вернуться домой и, наконец, увидеть… — Она замолкает на полуслове, ее щеки снова краснеют.

— Наконец-то увидеть кого?

— Мою семью, — говорит она, ее голос колеблется на грани краха. — Моя сестра, мои племянники. Я не видела их много лет! Я не видела, как они растут. Я не была там, чтобы… чтобы уложить их в постель… — С ее губ срывается всхлип, и она от стыда отводит от меня свои дикие заплаканные глаза.

— Камила…

— Не надо! — она говорит. — Не делай этого. Не произноси мое имя так, как будто ты меня знаешь.

— Я тебя знаю.

— Один разговор не делает нас друзьями, Исаак, — шипит она. — И то, что мы женаты, не делает нас мужем и женой.

Одинокая слеза вырывается на свободу и стекает по ее щеке. И эта слеза… Черт.

Вид этой одинокой слезы что-то делает со мной. Что-то совершенно неожиданное.

Меня это чертовски бесит.

Неужели она не понимает, от чего я ее спас? Неужели она не понимает, что я только что вернул ей жизнь?

— Ты расстроена, — холодно говорю я. — Поднимись наверх и отдохни.

— Перестань командовать мной. Ты забрал у меня достаточно, даже не пытаясь украсть мою свободную волю.

— Это то, что, по-твоему, я сделал?