Чтение онлайн

— Конечно, — говорит она, и ее тон значительно понижается в плане энтузиазма, когда она обращается ко мне.

Она отправляется выполнять мою просьбу. Многозначительно смотрю в окна.

Снаружи нет ничего, кроме моря облаков из сахарной ваты. Заставляет вас хотеть прыгнуть прямо.

Когда я отворачиваюсь от окна, Исаак все еще наблюдает за мной с полуулыбкой на лице.

— Что? — требую я в обороне.

Он усмехается. — Ничего.

Мне хочется шлепнуть его, но только потому, что я точно знаю, над чем он смеется. И я знаю, каким самодовольным это делает его. Черт бы побрал мое красноречивое лицо.

К счастью, полет длится недолго. Я вздыхаю с облегчением, когда выхожу из самолета и оставляю прекрасную Мариссу позади. Исаак следует за мной вниз по ступенькам и ведет к потрясающему отреставрированному автомобилю, который выглядит так, будто он существует с бурных двадцатых годов. Я ни в малейшей степени не автомобильная девушка, и я до сих пор не могу не глазеть на красивые вишнево-красные изгибы.

— Выглядит старой, — говорит он мне, когда видит, как я глазею на него. — Но внутри она совсем новая. Он открывает пассажирскую дверь и впускает меня внутрь, затем обходит вокруг, чтобы занять место водителя.

Двигатель оживает. Исаак справляется с этим уверенно и умело — другого я и не ожидала. Что-то в том, как небрежно он управляет рулем, привлекает мое внимание. Это так… по-мужски, наверное. Я не знала, что это сделает это для меня, но это определенно, определенно делает.

Я заставляю себя посмотреть в окно, чтобы он не заметил, как я схожу с ума по его рукам. Шотландия прекрасна. Шикарно на самом деле. Там так много сырой, естественной красоты, что у меня перехватывает дыхание. Честно говоря, похоже, что я попала в фотошопную открытку.

Исаак был прав и насчет машины. Он едет плавно, и хотя мы уже давно в пути, я получаю удовольствие дольше, чем ожидала. Однако через час я начинаю терять терпение.

— Куда именно ты нас везешь?

— Мой дом, — просто отвечает Исаак.

— Что именно я должна делать, пока ты… делаешь свое дело?

— Здесь тоже довольно большая библиотека, — говорит он. — И территория довольно большая. Ты можешь исследовать их, если хочешь.

— Я могу исследовать город?

— Не без сопровождения.

— Господи, — говорю я, закатывая глаза. — Типичный.

— Я не буду рисковать твоей безопасностью только потому, что мы оказались в Шотландии. Максим мог бы за нами присмотреть прямо сейчас.

— Оглянись вокруг, Исаак. Там нет ничего, кроме холмов, дороги и неба.

— Никогда не недооценивай отчаявшегося человека.

Я ерзаю на сиденье, чтобы взглянуть на него. — С чего ты взял, что он в отчаянии?

— Он знает, что он против меня.

Я качаю головой. — Иногда я задаюсь вопросом, является ли это эго твоей сверхсилой или твоещ ахиллесовой пятой.

Он ухмыляется, и даже это заставляет мое тело гореть неестественным желанием. Честно говоря, мне нужно взять себя в руки, иначе я полностью потеряю контроль.

— Эго является частью должностной инструкции.

— Да, так мне сказали.

— Кто?

— Твоя мать, — говорю я, решив, что нет смысла врать об этом.

— Моя мать, — повторяет он. — Когда?

Я пожимаю плечами. — Мы говорим.

— Как часто?

Я поднимаю брови. — Что случилось, Исаак? Нервничаешь?

— Не нервничаю. Просто… неловко.

— Почему?

— Потому что она моя мать.

— Ты боишься, что она расскажет мне все твои темные, грязные секреты?

Он усмехается. — Если ты думаешь, что я доверил маме свои секреты, то тебе явно есть, что обо мне узнать.

— Она твоя мать, — указываю я.

— И твоя точка зрения…?

— Почему ты не доверил ей свои секреты?

— Потому что у нее есть свои, и она точно не делится. Так почему я должен?

— Это самая детская вещь, которую я когда-либо слышала. Око за око с собственной мамой?

Его ухмылка становится шире. — Все сложно.

— Разве не все семьи?

— Некоторые больше, чем другие.

Я не могу не восхищаться резкими, совершенными линиями его профиля. В другой жизни он легко мог бы стать моделью или актером. У него есть внешность, у него есть присутствие, и у него определенно есть то таинственное, задумчивое качество, перед которым женщинам трудно устоять. В моем случае сопротивляться невозможно — что бы он ни делал.

— Ты не должен быть так строг с ней, ты знаешь. Она прикроет твою спину.

Он хмурится. — И откуда ты это знаешь?

— Потому что большую часть нашего разговора она провела, защищая тебя. Точнее, оправдывая твое поведение.

Он вздыхает с разочарованием. — У моей матери красивый загородный дом примерно в двадцати милях к югу от поместья. Я не знаю, почему я потратил на него столько денег, если она не собирается оставаться там, когда будет в Лондоне.

— Не дай Бог, она хочет быть рядом со своими сыновьями.

Он не отвечает на это. Он просто смотрит на извилистую дорогу впереди, выглядя стоически и отчужденно.

— Тебе так трудно подобраться к ней? — спрашиваю я, когда становится ясно, что он пытается закончить разговор. — Или это просто твое общее правило?

Я замечаю, что его глаза дергаются на руку. С линией шрамов от локтя до запястья.

— Ага, понятно. Это был еще один урок, который преподал тебе твой отец. Не доверять никому? Не доверяете женщинам?

Рука, лежавшая на руле, которая всего несколько мгновений назад была так непринужденна, теперь сжимает его мертвой хваткой. Его костяшки пальцев белеют сквозь кожу.

— Тебе не нравится, что я могу тебя читать, не так ли? — Я спрашиваю.

— То, что ты знаешь обо мне, — это то, чем я решил поделиться с тобой, — рычит он. — Если бы не это, ты бы ни хрена не знала.

Я закатываю глаза. — Правильно, извини. Я все время забываю, что ты робот, которому никто и ничего не нужен. Меньше всего для разговора.

Я скрестила руки на груди, и почему-то это, кажется, забавляет его.

— Но, — продолжаю я, — я просто хотела бы отметить, что именно ты подошел ко мне той ночью. Ты был тем, кто не мог уйти.