Чтение онлайн

– А может быть, стоило просто захватить груз этого контрабандиста вместе с кораблем?

– Я хочу выжить, но не любой ценой. Да и много ли было бы в том проку? Его посудина меньше "Грифона".

– Ага, значит, дело в целесообразности! А будь его судно со "Звезду Рассвета", ты подумал бы о захвате?

– Подумать, может быть, и подумал... Только, поступив так, я все равно не решу всех проблем, а вдобавок еще и отважу от нас всех прочих контрабандистов.

– Ты уже не такой невинный и простодушный, каким бежал из Западного Оплота! Если вообще когда-нибудь был таким.

– Это несправедливо!

Креслин щелкает поводьями, порываясь направить Волу подальше от Мегеры, к дому Клерриса и Лидии. Внутри у него все горит, глаза щиплет. Он и сам не знает, чья боль и досада сказывается сильнее - его собственная или жены.

Но отъехав всего на несколько шагов, юноша осаживает лошадь. О чем ему говорить сейчас с двумя Черными, еще более ограниченными в возможностях, чем он сам?

– От себя не убежишь, суженый, - говорит, подъехав к нему, Мегера.

Хорошо хоть то, что ее слова относятся к ним обоим.

CXXXIII

– Я рассмотрел все возможности, - утверждает Креслин.
– Лидьяр практически лишен охраны, а в его водах нередко находится по полдюжины океанских судов за раз. Воспользовавшись подходящей погодой, мы можем захватить три, а то и четыре корабля.

– Сначала ты возлагал надежды хотя бы на один корабль. Теперь у нас их два, но, оказывается, тебе требуется больше. Когда это прекратится? устало говорит Клеррис.

– Не знаю, но сейчас у нас нет выбора.

– Ход твоей мысли не совсем ясен. Может быть, не сочтешь за труд растолковать?

– Настоящий океанский корабль у нас всего один, - говорит юноша, отпивая из зеленого хрустального бокала, произведенного в мастерской Мегеры и Авлари, - и совершенно очевидно, что мы не можем позволить себе им рисковать. Но это еще не все. При наличии нескольких больших судов мы сможем существенно расширить торговлю, а в случае необходимости использовать флот для оказания давления.

– Это каким образом?

– Самым прямым. Располагая флотом, мы можем заявить Нолдре, Остре и всем прочим, что либо они станут торговать честно, либо их суда будут захватываться или топиться.

– И как ты собираешься воплощать в жизнь эту угрозу?

– Как раз воплощать ее в жизнь мне бы и не хотелось. Но в сложившихся обстоятельствах - если уж мы решим заняться пиратством - я мог бы, подняв ветра, выведать, где находятся их корабли, а потом устроить шторм и выбросить их на сушу... по крайней мере, в восточном Кандаре.

– Он и вправду может?
– вопрос Шиеры обращен к Лидии, которая молча кивает.

– Это не слишком удачная идея, - нейтральным тоном произносит Мегера.

"...идиотская затея, вредная и опасная..."

– У нас нет выбора, - повторяет Креслин.
– Либо мы делаем свой ход до того, как наше положение становится очевидным, и тогда у нас остается надежда застать всех врасплох, либо потом нам придется делать то же самое, но куда с большими потерями в людях.

– Не знаю, что и сказать...
– бормочет Клеррис.

– Вот именно, ты не знаешь. А я знаю, что рыбаки жалуются на нехватку муки. Мы с трудом дотянули до урожая на припасах, доставленных "Звездой Рассвета" и купленных у контрабандистов, но собранного урожая нам хватит в лучшем случае до середины зимы. Уже полгода люди не получают жалованья. Фрейгр вернулся с полупустыми трюмами, а ведь тогда еще не все знали об изданном Белыми указе. Наши запасы провизии иссякнут задолго до весны, а как их пополнить? Никто не продаст нам продовольствия, кроме горстки контрабандистов, но мы не можем позволить себе покупать еду по их ценам. Так что нам остается только грабеж.

– Но это ужасно!
– восклицает Мегера.

– Полностью с тобой согласен. Предложи что-нибудь получше.

Выдержав паузу, Креслин встает, ставит на стол бокал и выходит.

Пятеро оставшихся за столом рассеянно переглядываются.

– Неужто... неужто мы вправду опустимся до грабежа и пиратства? качает головой Лидия.
– Да мыслимое ли это дело?

– Совершенно немыслимое, - отзывается Клеррис, - но выбор и вправду небогат. Можно ничего не делать и умереть с голоду или позволить Креслину погубить себя, чтобы спасти всех нас.

– Это жестоко.

– Он предложил свое решение, но согласится с чужим, если оно окажется лучше. Есть у кого-либо предложения насчет того, как остаться не замешанными ни во что дурное и при этом выжить?

Собеседники снова переглядываются, но за столом царит тишина, нарушаемая лишь доносящимся с дороги перестуком копыт.

Добравшись до Черного Чертога и расседлав Волу, Креслин садится на затененный участок ограды и прислушивается к плеску прибоя. Удлиняясь, тени постепенно покрывают всю террасу, а молодой регент по-прежнему сидит неподвижно, устремив невидящий взгляд в Восточный Океан, в сторону далекой Нолдры и еще более далекой Остры. Юноша не оборачивается, даже когда появившаяся на террасе Мегера подходит и садится рядом.

– Ты встал и ушел, а чего добился? Как всегда решил, что могучий Креслин прав, и упаси Тьма в этом усомниться.

– Неправда. Я спросил, может ли кто-нибудь из вас предложить что-либо, кроме ожидания голодной смерти. Или надежды на помощь, вроде той, которую обещала когда-то твоя сестра. Кстати, ты все еще веришь, что она нам поможет?

– Может быть.

– Да ну? Женщина, заключившая в оковы родную сестру, станет тратить средства на то, чтобы помочь выжить и укрепиться народу, который, не исключено, станет угрожать Сарроннину?

– То, что ты задумал, - скверно!
– твердо и с расстановкой произносит Мегера.
– Ты хочешь использовать магию гармонии для извращения самой ее сути.

– А что, по-твоему, я должен делать?
– спрашивает Креслин, глядя на белые вблизи и почти розовые у закатного горизонта пенные барашки волн.

– Мне кажется, что пиратство - не самый почтенный промысел.

– Это бесчестный промысел, но я спросил, что мне делать. Какая тут честь, когда нечего есть! И потом, Черных в Кандаре изводят год за годом не тем способом, так этим. Корвейл мертв, Западный Оплот пал. Риесса и Фэрхэвен процветают, а мы боремся за выживание. Помощи нам ждать неоткуда, даже наше золото возьмет далеко не каждый, а коли кто и возьмет, так его все равно не хватит даже на самое необходимое. Корабли приходят и вместо припасов привозят голодные рты. Что, что мне делать? Сидеть и смотреть, как все умирают с голоду?

– Но ты ведь не еду собрался захватывать!

Креслин делает глубокий вздох и, не глядя ей в глаза (ибо понимает, что и в ее словах есть доля правды) продолжает:

– Я же не собираюсь сделать пиратство нашим постоянным промыслом! Речь идет об одном налете, одном-единственном, но таком, чтобы он избавил нас от необходимости попрошайничать и красть. Со временем, встав на ноги, я даже возмещу потерпевшим убытки...

– Как можно возместить потерянные жизни?

"...как... как мы можем даже обсуждать это?.."