Чтение онлайн

– Ну у тебя и хватка, - бормочет Креслин, высвобождая серебристые волосы.

– Смотреть на вас одно удовольствие, - с улыбкой заявляет появившаяся на террасе Мегера, - но, боюсь, тебе пора готовиться к встрече. Паруса "Звезды" уже видны.

– Да видишь, я взял подержать...

– Давай мне, а сам отправляйся умываться... если не хочешь встретить Фрейгра чумазым, как каменщик. Кстати, что ты тут вообще делал? Каменные работы вроде бы завершены.

– Да вот... дубок.

Покачав головой, Мегера протягивает руки, чтобы взять Линнию:

– Иди ко мне, малышка, иди сюда. Оставь дядю, дядя все равно весь в хлопотах, ни минуты без дела не сидит.

– Дядя?

– А чем не дядя? Слово не хуже всякого другого. А что ты не любишь бездельничать, с этим уж точно не поспоришь.

Воздержавшись от каких-либо комментариев, Креслин передает одну рыжеволосую другой и берется за полотенца.

К тому времени, когда он успевает умыться и одеться, оказывается, что Мегера уже вернула Линнию матери и седлает Касму. Креслин делает то же самое с Волой, и регенты вместе скачут в гостиницу, оставляют там лошадей и идут к пристани.

"Звезда Рассвета" выглядит потрепанной, но где ей досталось и почему пока сказать трудно.

– Видать, Фрейгру пришлось нелегко, - замечает Мегера, шагая к тому месту, куда Синдер и еще один матрос опускают трап.
– Ты только взгляни на борт.

Фрейгр встречает регентов на мостике у штурвала.

– С кем это ты столкнулся?
– спрашивает Креслин, перевешиваясь и указывая на вмятины в корпусе.

– С камнями, пущенными из девалонской катапульты.

– Это еще почему?
– спрашивает Мегера.

– Потому что гильдия купцов Сутии наложила на торговлю с нами запрет. Лишь горстка мелких торговцев решилась иметь со мной дело, но впредь не приходится рассчитывать и на них.

– Почему?

– Потому что троих из них арестовали. Нам пришлось удирать из Армата.

– Вейндре связалась с Белыми?

– Я должен бы сообразить. Вот ведь идиот, - бормочет Креслин.

Мегера с Фрейгром смотрят на него в ожидании объяснений.

– Судя по тому, что удалось узнать Шиере у своей сестры, Вейндре претендует на титул... маршала Оплота. Она вступила в союз с Белыми, а они устроили те дьявольские взрывы, уничтожившие Ллиз и старших стражей.

– Ну что ж, это многое объясняет, но объяснениями сыт не будешь, говорит Фрейгр.
– На сей раз у меня есть кое-какая выручка и небольшие приобретения, но - я уж прошу прощения, ежели мы ничего не придумаем, из следующего рейса мне и того не привезти.

– Что удалось раздобыть?
– спрашивает Мегера.

– Провизии я хотел бы привезти больше, - говорит Фрейгр, делая жест в сторону готовящихся к разгрузке бочек.
– Тут в основном кукурузная мука и ячмень из влажных уголков Сутии. Всего около пятидесяти бочонков. Белые маги скупают весь хлеб и за ценой не стоят.

– А что они с ним делают?

– Раздают пострадавшим от недорода в Монтгрене, Кифриене и Кертисе. А раздавая, по словам торговцев, повсюду рассказывают, что это ты загубил урожай во многих землях - в отместку за нежелание Белых покориться тебе и признать Предание.

– А что говорит на сей счет дражайшая сестрица?
– спрашивает Мегера, переводя взгляд с груза на капитана.

– Дражайшая... кто?

– Риесса, - поясняет Креслин.
– Тиран Сарроннина.

– Ничего, кроме того, что все толки о Западном Оплоте всегда служили для чародеев лишь предлогом.

– Надо думать, Белые и посейчас твердят, будто Западный Оплот намеревался силой обратить весь Кандар к Преданию.

– Еще как твердят, - кивает Фрейгр.

– А что еще ты раздобыл?
– спрашивает Мегера.

– Малость золотишка. Больше, чем ожидал.

Мегера удивленно поднимает брови.

– Они что, отказываются продавать, но покупают?
– высказывает предположение Креслин.

– Лишь некоторые. Те, с кем я сговорился прежде, чем гильдия вызнала, кто мы такие. Я же не орал на каждом углу, кто я и для кого торгую. Корабль ходил под флагом Монтгрена. Но у них самих на продажу мало что имелось, не было даже кифриенских сухофруктов, а уж этого добра всегда навалом. Я прикупил на свой страх и риск овсяных лепешек для лошадей - вы мне их не заказывали, но цену за них взяли невысокую, и мне показалось, что лучше везти фураж, чем пустые бочки. Ну а потом я все-таки откопал немного железа и кое-какую древесину. Правда, бревна короткие и в основном береза, она слишком ломкая и легко загнивает. Подвернулась парусина - взял и ее; небось пригодится. Тут еще на борт попросилась семья одного малого, который приходится кузеном Еритиллу. Он оплатил проезд золотом, к тому же сам искусный бочар. У нас таких ремесленников нет, но я честно предупредил его, что с древесиной на острове негусто. Но он сказал, что ежели потребуется, сможет плести корзины из тростника или даже морских водорослей. Его дочка начала проявлять способности Черной, и Белые уже взяли ее на заметку.

Креслин благодарит Фрейгра, но понимает, что хотя капитан сделал больше, чем можно было от него требовать, привезенного явно недостаточно. Прежде всего это относится к муке.

Уже по пути к гостинице, где они оставили лошадей, Мегера откидывает волосы назад и говорит:

– Могло быть и хуже.

– Могло, но ненамного.

– Ну почему ты всегда видишь происходящее только с Белой стороны? Ведь что ни говори, а сорок с лишним бочек маисовой муки - это не пустяк. На некоторое время их хватит.

– Но ненадолго. Из одной бочки муки можно выпечь примерно четыреста караваев, а у нас под началом уже больше пятисот человек. Это... что тут получается? Ага, если по полбарреля в день, то все про все на три-четыре восьмидневки.

– Повторю: могло быть хуже. И бывало.

– Знаю. Но это слова, а они не приносят ни денег, ни еды. Если все откажутся торговать с нами, куда мы денемся? Как раз сейчас нам позарез нужна помощь, обещанная твоей дорогой сестрой.

– Ты всегда паникуешь, - заявляет Мегера, - вот и насчет домов боялся, но мы же их построили.

– Нехватка еды куда серьезней. Наших припасов по-прежнему недостаточно, чтобы пережить зиму. А прикупить сколько нужно не на что, да и негде.

– Может, перестанешь, а?
– говорит Мегера, указывая на ясный небосклон и ласковое солнышко.
– День выдался на диво, а проблемы будут всегда. Чем сокрушаться, давай лучше порадуемся хоть краткой передышке. Некоторое время никому не придется беспокоиться о том, как разжиться хоть какой-то едой помимо рыбы. А этот новый ремесленник, кстати, сварганит тебе несколько бочонков для твоего зеленого бренди.

– Ну...

– Суженый, я не хуже тебя знаю, что у нас множество нерешенных вопросов. Но их можно обсудить и попозже, а пока самое время порадоваться погожему деньку. Ты очарователен, но только когда перестаешь брюзжать.

Креслин смеется, а после того как в конюшне Мегера еще и обнимает его, прижавшись всем телом, ему хочется петь. Они садятся верхом и едут в цитадель. Возле дороги между двумя рыбацкими хижинами, из числа самых старых и обветшалых, Креслин замечает вырытую в песке и обложенную камнями яму, над которой мужчина и женщина с трудом пытаются натянуть кусок латаной парусины, призванной служить кровлей. Рядом играет с палками босоногий, одетый в лохмотья мальчик. Проезжающих мимо регентов никто из этих бедняг даже не замечает.