Чтение онлайн

Проще всего признаться во всем Анастазии, но расстаться со своей тайной означает из игрока превратиться в игрушку, в племенную кобылу, как Элеонора Вилльо. Если терпеть такого слизняка, как Пьер, так лишь для того, чтоб, родив наследника, пойти по стопам Иволги, но Нора способна только хныкать и расставлять ноги. Маргариту аж передернуло — после ландейского приключения отвращение сестры-наперсницы к Тартю стало чуть ли не осязаемым, но она дождется, пока мириец расплатится с долгами.

Улица Цветочниц оказалась совсем небольшой. Харчевню Мария увидела сразу — пузатый, гостеприимный дом за низким забором; перед домом — цветничок, посредине которого торчит выкрашенная в зеленый цвет телега. Молодая женщина воровато оглянулась и вошла. В общем зале сидело несколько мещан, а у стойки протирал кружки пожилой человек в зеленом фартуке и зеленых же нарукавниках. Мария сказала, что ее ждут, и хозяин равнодушно приоткрыл маленькую дверь за стойкой. Девушка поднялась по узкой скрипучей лестнице. Бекко услышал и распахнул дверь.

Принцесса рода Тагэре шагнула в низкую опрятную комнату с широкой кроватью и придвинутым к ней столиком, на котором стояло вино. Ре Бейра без лишних слов снял с нее плащ, рывком поднял гостью на руки и бросил на постель лицом вниз. Мария попробовала перевернуться, ей не позволили. Бекко был сильным, умелым и прекрасно знал, чего хочет. Второй раз он взял ее обнаженной, заставив долго и медленно раздеваться, а в третий раз вынудил его просить, и она бесстыдно умоляла, забыв обо всем, даже о том, чьей дочерью была.

Ночь пролетела быстро и не так уж плохо, но лошади на цветущем лугу в этот раз Маргарите не снились, может быть, потому, что она пришла к Бекко трезвой, думая не о смерти, а о троне.

Мириец ушел первым, оставив в ее полном распоряжении комнату и сказав, что будет ждать здесь же ровно через кварту. Маргарита гордо промолчала, но Бекко и не ждал ответа. Он отвесил глубокий, церемониальный поклон, громко рассмеялся и исчез. Мария допила оставшееся в ее кубке вино и потянулась к платью. Оно было измято, но не слишком сильно, зато волосы… Молодая женщина с непонятно откуда взявшейся злостью принялась за спутанные пряди. В Мирии волосы у женщин черные и жесткие, с ними легче, а она — блондинка. Проклятый бы побрал этого Хозе… Хозе? Он-то тут при чем? Мария отбросила гребень и закусила губу.

В дверь постучали. Пожилая служанка принесла горячую воду и предложила свои услуги. Руки у нее были опытными и равнодушными, как и у Бекко Покончив с работой, старуха спросила, что подавать на завтрак. Похоже, они знают ре Бейру не первый год, но для них он сигнор Роберто. Интересно, сколько женщин побывало в этой комнате до нее и многие ли носили белое покрывало? Бекко любит одну, а спит с десятками. Маргарита Тагэре — одна из многих любовниц мирийского прознатчика! Слава святой Циале, он у нее тоже не первый, хотя Хозе ничем не лучше.

Маргарита позавтракала, накинула плащ и вышла из гостиницы. Город просыпался, высунувшаяся из окна служанка торговалась с зеленщиком, на углу бранились две толстухи, к воротам пекарни подъехала повозка с мукой.

Законная дочь Филиппа Четвертого брела по утреннему Мунту. Через кварту она вернется к Бекко. Будь мириец в нее влюблен, она б с ним не связалась, но она ему нужна не больше, чем он ей. Ре Бейра — умелый любовник и толковый собеседник, но с ним придется держать ухо востро. Бекко помешан на Анастазии и ради ее благосклонности предаст кого угодно. Да и она сама, случись что, не задумываясь, откупится головой любовника. Она — не лебедь и не волчица, а кошка, у нее один долг — перед самой собой.

ЭСТЕЛЬ ОСКОРА

Так уж вышло, что Луи Трюэля первой встретила я. Граф прискакал глубокой ночью, когда не спали только стражи, кошки с хафашами и ваша покорная слуга. Сандер воевал в краях, почитавшихся моими родными, а я мало-помалу отвыкала от привычек спать, мерзнуть, уставать и так далее, вновь становясь тем странным созданием, которое из меня слепили судьба и милая привычка плыть против течения. Ликия могла любить и ждать, Эстель Оскора ждала только боя.

Ночи я чаще всего коротала на Арсенальной башне, то воюя с лезущими в голову глупостями, то пытаясь услышать Ройгу, то следя за летучими мышами, которых в Высоком Замке развелось видимо-невидимо. Они про меня знали, стража — нет.

Одинокого всадника я увидела издали и почти сразу же узнала. Луи был горд и счастлив, радость из него прямо-таки рвалась. Что бы там ни говорили, прочитать чужие мысли без согласия собеседника невозможно, зато совсем нетрудно «подслушать» обуревающие человека чувства.

Я легко сложила «два» и «два». Счастливый Трюэль был вестником победы и никем иным. Сандер и Анджей послали в Гелань именно его, потому что здесь была Беата, но она глубоко спала. Может, ей и снился жених, но просыпаться даненка не собиралась, и я ее разбудила. Внушить девушке непреодолимое желание одеться и выйти, нет, выбежать во двор было проще простого. Я не отказала себе в удовольствии посмотреть на встречу влюбленных, в конце концов, это я ее устроила. Без моей помощи Луи и Беата свиделись бы лишь поздним утром да еще на чужих глазах.

Вышколенные Анджеем стражники по моему наущению нагло пренебрегли своими обязанностями. Они пропустили Луи в замок, не удосужившись ни проводить его до конюшен, не поддержать стремя. Во внутренний двор граф въехал один-одинешенек, и в это время на крыльцо вылетела Беата.

Это было красиво, как в песне. Луи соскочил с коня, они бросились друг к другу и застыли, облитые звездным сиянием. Она то смеялась, то всхлипывала и рассказывала, как что-то ее заставило проснуться и выйти навстречу, он целовал ее волосы и руки, говорил самые правдивые и самые прекрасные слова в мире. Я тихонько, хотя они никогда бы меня не заметили, отступила назад и поднялась к себе.

Утром «разбудившая» меня Ванда восхищенно тараторила, рассказывая о победе и подвигах дана Шандера. Луи и Беата прямо-таки лучились счастьем, впрочем, в этот день в Высоком Замке я заметила только одно злое лицо Разумеется, это была Гражина. Я смотрела на разъяренную, никому не нужную красавицу и тонула в прошлом. За спиной арцийского графа и таянской даненки маячили Клэр и Тина, а Эанке, глядя на них и на меня, исходила ядом. Все повторялось — и любовь, и зависть, и ненависть. Луи и Беата не могли наглядеться друг на друга, а Гражина, по выражению Ванды, только что не кусалась, и ничего хорошего это не обещало. Я не понимала, откуда в таком молодом и, в общем-то, красивом создании столько злости. Беата была слишком счастлива, чтоб обращать внимание на шипение сестры, других это даже забавляло. Других, но не меня, и я начала следить за Беаткой, когда та оставалась одна.

Несколько дней ничего не происходило, но мое подлое предчувствие и не думало исчезать, отравляя и радость победы, и ожидание Сандера. Последний из Королей, оказывается, успел побывать в Вархе. Эмзар его принял и признал, уж не знаю, о чем они там говорили, но Александр не был бы Александром, не передай подаренное ему Лебединым Королем кольцо мне. Я прекрасно помнила этот перстень — очень темный звездчатый сапфир в окружении черных бриллиантов, как и все эльфийские кольца приноравливающийся к руке хозяина. Когда Луи надел мне его на палец, я чуть себя не выдала. Не будь Трюэль столь влюбленным, он бы наверняка что-то заподозрил. На мое счастье, его проницательность глубоко спала, зато моя подозрительность, на его счастье, бодрствовала. Именно она погнала меня в Закатный садик, куда имела обыкновение уходить Беата со своим вышиванием. Девушка закончила «волчий» плащ для жениха и взялась за такой же для Сандера.

Луи обожал своего короля, а Беата была зеркалом, отражающим чувства любимого. Я со стены рассеянно наблюдала за сосредоточенно склоненной над синим шелком головкой, когда через единственную калитку в садик ворвалось несколько огромных горных псов. Днем этих зверей, подчинявшихся только псарям-гоблинам, держали в специальных загонах, а на ночь выпускали во внешние дворы. Беата закричала и бросилась бежать, но бежать было некуда. Выход из Закатного садика был лишь один, а спастись от таких собак бегством мог разве что эльф.