Чтение онлайн

— Прости меня, брат. Прости за все, — шепчет последние слова Робб.

Наконец, пыль медленно оседает, и Робб видит лица своих людей, все они радостные. Старк вслушивается в их крики и понимает, что они триумфальные. Конь в красной попоне медленно останавливается.

На его спине так и остается сидеть неподвижный всадник, из туловища которого торчит иссиня-черный наконечник копья, вошедшего в тело чуть ли не до середины. Тонкой струйкой прямо на попону стекала по кирасе голубая дворянская кровь.

— Все кончено, — старясь скрыть внутреннее волнение, констатирует Бронзовый Джон. Муж дочери победил, враг повержен.

— Нет, милорд. Все только начинается, — говорит Эдрик Дейн.

— Честь гласит…

— Вы бы стали отпирать ворота и сдавать город убийце вашего сына? — перебивает его юный лорд Звездопада. — И я бы не стал. — Кивает он на весьма красноречивый взгляд Ройса.

Через пять минут гвардейцы Старков проводят своего господина к его войску, а Кошмарный Волк распорядится снять поверженного всадника с его лошади. Не возвращать тело сына скорбящему отцу — верх бесчестья, но само тело Дейна не интересует. Доспех и оружие поверженного теперь трофеи Робба Старка. Турнирные, весящие почти тридцать пять килограмм латы, а с ними покрытые ядом копье, кинжал и длинный меч.

* * *

Эдрик Дейн часто видел разгневанное лицо кузена. Гнев сира Герольда не на шутку страшил тогда еще маленького дорнийца, особенно сильно в эти моменты было страшно смотреть ему в глаза. Пылающие яростью свирепые черные очи были под стать дорнийскому нраву. Злость кипела в этих глазах, злость распространялась повсюду, подобно пламени, подобно лесному пожару, а страстная пустынная кровь лишь подогревала эту самую злость.

Джон же повидал столько крови, что некоторым на три жизни хватит, он злился иначе. С лица пропадала привычная веселость, исчезали из глаз игривые огоньки, а на былую «родственную дружелюбность» не оставалось и намека. Его лицо в эти моменты, мрачное и серьезное, а спокойствие поистине пугающее. Лишь потемневшие серые глаза могут отчетливо показать гнев бывшего бастарда. Затем… затем зачастую следует взрыв.

Робб Старк перевязан и напоен эликсирами, его жизни больше ничего не угрожает, но командовать армией все равно нужно.

— Помолимся? — спрашивает Эдрик в надежде успокоить наставника.

— Да, молитва не помешает, — соглашается Джон. Робб не имеет ничего против.

Деревьев около города совсем не много, но почти все войско северян становится на колени, обращая взгляд то к одному, то к другому. Солдаты, лорды, рыцари, дочери Мары. Тысячи рук сложены в молитвенном жесте, кто из северян шепчет молитву, другие общаются со своими богами без слов.

— Давайте с нами, — приглашает Джон лордов Долины, часть из них соглашается.

— Простите, лорд Дейн, но я не старобожник, — вежливо отказывается лорд Толлет.

— Никто не идеален, — отмахивается Дейн, часть лордов издают смешки.

— Приготовиться к штурму! — отдает приказ Робб Старк по окончанию молитвы, заставляя уже было успокоившееся войско вновь зашевелиться. Мрачный взгляд его брата заставляет лордов не на шутку усомниться в перспективах дальнейшего существования дома Графтон.

Солдаты проверяют доспехи и оружие, потуже затягивают ремешки и во второй за день раз становятся в построение около их участка городской стены. С момента дуэли прошло не менее получаса, но врата все еще закрыты, что не дает засомневаться в том, что битва все же состоится.

Огромный белый лютоволк жалобно скулит, провожая хозяина в бой. На стене для него нет места. Дейн гладит зверя за ушками в попытке успокоить.

— Оставайся с братом и сестрой, малыш, — улыбается ему Джон. — Ты нужен им больше, чем мне.

Робб Старк отдает приказ о начале атаки, его ладони дрожат, лоб покрывается холодным потом. Бой за Чаячий город если и не определит победителя в этой войне, то точно решит судьбу дома Ройс. Гудят боевые рога, отдают сигналы и указания солдатам знаменосцы, прикрываясь щитами, идет к стенам пехота.

Медленно, не срываясь на бег, чтобы не порвать построение, они идут вперед. Шаг за шагом, метр за метром, городская стена становится ближе. Пятьсот, четыреста, триста шагов, и вот в их сторону летят первые залпы. Никакой пехотный щит или доспех не спасет от выстрела из скорпиона даже с такого расстояния.

Огромные болты пробивают пехотинцев почти насквозь, те падают на землю, взвывая от боли, окропляя перволюдской кровью землю Долины, но пехота продолжает идти вперед. Щиты смыкаются, построение выравнивается, муштра дает о себе знать. Дейны Заката, Мормонты, Болтоны, эти не струсят, эти не побегут, эти сделают все, что необходимо, а все остальные, от солдат малого дома до латников благородного, последуют их примеру.

Шевеление на стене становится активнее, лязг доспехов, приказы офицеров, ругань солдат. Защитники города готовы встречать северных дикарей лицом к лицу. Смола, стрелы и камни заставят северян заплатить большую цену за этот город. Вполне возможно, что непомерную.

Совсем скоро стену и атакующих разделяют двести пятьдесят шагов, в ряды атакующих летят первые стрелы, но пока без заметного эффекта, но чем ближе будет стена, тем больнее лоялистов короны будут жалить болты и стрелы защитников.

— Стрелы! — командует Джон, солдаты прикрывают головы и ближайших товарищей, продвижение замедляется.

Сражение словно замирает, не ясно, кто склонит чашу весов на свою пользу, но точно ясно, что с каждой минутой ряды северян редеют. С расстояния в две сотни шагов убить врага куда проще, особенно с крепостной стены, что уж говорить, когда враг приблизится.

— Щиты! — Отдает Джон новую команду.

Десятки и сотни огромных осадных щитов выдвигаются вперед. Держащиеся чуть поодаль стрелки выравниваются с основными силами и занимают позиции, начинается ответный обстрел. С диким криком падают со стены первые пораженные защитники. Битва начинает походить на соревнование в меткости с заведомо известным результатом.

Обозленные отпором долинники начинают выцеливать убийц товарищей, осадные щиты начинают напоминать ежей. Наконец, слышится чарующий свист и раздаются первые взрывы. Волшебный лук леди Вель начинает собирать свою жатву, сея страх и панику в рядах защитников. Вид разрывающихся, несмотря на доспех или щит, тел поистине устрашает. Припасть к стене хочется сильнее, чем продолжать обстрел. На куртине начинается паника. Прекрасный момент для атаки.

— Грядет закат! — кричит Джон, подымая над головой свой меч.

— Здесь стоим!

— Наши клинки остры! — кричат солдаты и бросаются в атаку.

Единой волной рвутся вперед, срываясь на бег, солдаты с лестницами, но гарнизон на башнях уже готов их встретить. Поначалу залпами, затем по готовности, стреляют в бегущих на приступ долинники. Лоялисты короны падают замертво, ломают ряды, но человеческое море под стеной уже слишком велико, его не остановить. Увлечешься попыткой и забудешься — словишь белую стрелу. Не высунешься в бойницу, и враг заберется на стену.