Чтение онлайн

– Ну ты и дура,- ухмыляюсь я нервно.- Судишь по себе. Я в жизни не стану марать руки об всякую тварь.

Хорохорюсь, но в душе царит ад. Не знаю, что делать. Вот реально, впервые в жизни я в полной жопе, из которой нет выхода. Спасибо. Папуля. Подсиропил. Надо понять, почему старый хрыч мне подсунул эту чертову бабу. Мне кажется, разгадка именно там – в прошлом. Только вот скрыто оно слишком глубоко.

– Через два дня поедем к врачу,- выплевываю, бросая на стол деньги за молоко,- к моему хорошему знакомому. Я хочу убедиться, что все, что ты говоришь правда. Вести беременность будет он. Свадьбу переносим. Пока я не буду уверен в своем авторстве, о ней не может идти речи. Ты же понимаешь, что если ты меня обманула, то грош цена будет всем завещаниям?

Чувствую себя полным козлом. Если ребенок действительно мой, я подвергаю его опасности. Да даже если и чужой. Какое право я имею рисковать маленькой жизнью. Ольга кривится, но согласно кивает.

Ухмыляюсь. Вот и различие. Настя ни за какие деньги не позволила бы проводить над нашими детьми опытов.

– Козел ты, Золотов,- шипит невеста без места.- Кровиночку не признаешь. Ладно. Я согласна. Тем более, что тебе не деться никуда от меня.

Черт, самое страшное в этой ситуации, что я ее не контролирую. И Настя. Моя любимая Рыжуха. Она не поверит мне. И что мне остается делать? Только малодушно молчать, чтобы не нервировать моё рыжее счастье.

– Я заеду послезавтра. Будь любезна, не заставляй меня ждать.

– А жить ты будешь у шлюхи своей?
– кривляется Ольга?
– Ты всегда тяготел к грязным бабам и норам мусорным.

– Еще раз обзовешь ее...- Рычу, хватая наглую дрянь за руку. Впервые в жизни у меня появляется желание ударить представительницу прекрасного пола. Но я не опущусь до подобного позора.

– Что, ударишь меня? Беременную обманутую женщину?
– во весь голос орет Ольга, привлекая внимание редких гостей кафе. Артистка, мать ее.

– Была охота ноги ломать,- отвечаю спокойно, разжимая пальцы. Она падает на стул, совершенно неприлично рыдая. Да уж. Сделала из меня монстра, завтра новость о том, что Глеб Золотов сволочь и подлец станет достоянием общественности. Слишком много знакомых лиц сейчас провожает меня осуждающими взглядами

Выбегаю на улицу, на ходу доставая из кармана телефон.

– Это ты, великий волшебник? – несется мне в ухо насмешливый голос Жоры.- Твои строители творят чудеса.

– Потом поблагодаришь, - морщусь я,- мне нужна твоя помощь.

Настя

Сегодня я познакомлю Катю и Сонечку с моим Глебом, и наконец скажу сестре о своем положении. Мне безумно страшно, а еще странно называть этого бородатого великана своим. Я знаю – моя сестра все поймет, но думаю не стоит ей рассказывать, каким образом мы познакомились с отцом моих детишек. Черт, все это звучит, как в какой – то комедии абсурда.

Я прошла к шкафу, в который Золотов вчера поспешно запихнул сумку с моими вещами. В конце – концов, нужно выглядеть прилично, а не как набитая икрой щука. Хотя, именно этой зубастой рыбкой – волшебницей я себя сейчас и чувствую.

Да уж, сбитые комом в сумку вещи, вряд ли придадут мне элегантности. Я выудила из кучи тряпья свои любимые джинсы и свитер с оленем на груди, подаренный мне Машкой. Нет, ну а что, вполне себе приличный образ, а главное гладить ничего не нужно.

Я не услышала, как вернулся Золотов, потому что была слишком занята. Лежала на огромной кровати и пыхтела, пытаясь застегнуть пуговицу на джинсах. Да не может быть, чтобы я так поправилась. Срок маленький, живота еще и в помине нет, да и быть не может в противном случае я мутант. А проклятые брючата вдруг перестали сходиться на талии. Зато в животе гудит так, словно я турбину реактивного двигателя проглотила.

И вот именно в таком виде меня застал дикий вепрь. Уставился на меня, как на недоеденную шоколадку, только что не облизнулся.

– Никогда не думал, что смогу возбудиться от вида женщины, пытающейся втиснуться в панталоны,- хмыкнул этот нахал, привалившись плечом к косяку. – Дорогая, думаю нашим детям не понравится если ты им перекроешь кислород.

– Отвали от меня,- ни с того ни с сего окрысилась я. Странно, всего минуту назад я была в благостном расположении духа. И уж никак не хотела бросаться на Глеба. – Я страшная уродина. Эти проклятые веснушки вдруг стали делиться и выскакивать одна на другой, сливаясь в противные рыжие пятна. Скоро я превращусь в рыжий, веснушчатый дирижабль. Уже начала. И ты просто сбежишь, потому что, ну какому мужчине охота возиться с распухшей, рыгающей бабой, у которой гудит в животе, меняется настроение, болят сиськи и вообще ...- во весь голос зарыдала я, растирая по лицу сопли, вытекшие из моего распухшего носа. Никогда я не думала, что при беременности даже эта часть организма распухает, становясь похожей на картошку.

– Слушай, я озадачен,- хмыкнул Глеб, - эта истерика из-за того что на тебе джинсы не застегнулись. Если да, тогда я, а восхищен. Значит наша беременность протекает правильно. У тебя просто газы, потому и живот надулся. Это нормально. Надевай свои рейтузы, в которых я тебя привез вчера, и поехали в магазин. Я не могу смотреть, как ты плачешь.

– Это лосиныыыыы,- прорыдала я, пуская сопли в его плечо. Черт, какой позор. Он радуется моим газам, кому скажи со смеху подохнут.

– Да хоть дольчики, мать их за ногу, - проворчал мой «Ромео» натягивая на меня чертовы рейтузы. – у нас дел вагон. Договорился, нас пропустят к твоей племяннице. Но времени мало, посещение разрешили в определенное время. Только вот в таком виде я тебе не позволю идти никуда. Люди подумают, что я чмо и скупердяй, если позволяю своей девушке шляться по городу в костюме городской сумасшедшей.

– И кто же знает, что я твоя девушка?- ехидно интересуюсь я, забыв о рыданиях. Ну вот так у меня сейчас меняется настроение, что поделать. Ну, и еще мне приятно. Так приятно, что снова хочется плакать, и одновременно с этим крутить «колесо» и есть вонючий сыр вприкуску с грушей. А груша чтобы вязала, и вообще была зеленой.

– Да все. Я развесил объявления об этом вниз по улице,- отвечает этот нахал, поднимая меня на ноги, и втряхивая мою задницу в поганые лосины. Черт, черт, черт. Его рука ползет по моему животу, забирается под дурацкий свитер. От чего глупая оленья морда сморщивается. Пальцы Глеба едва касаются моего соска, но мне этого достаточно. Грудь тяжелеет, отдаваясь сладкой, приятной болью.

– Ты рискуешь не успеть на свиданку с сестрой.- горячо шепчет он. – Рыжуха, у меня башню рвет от тебя. Видит бог, я хотел быть честным. Но не могу. Не могу. Мне до чертиков страшно, - стонет он.. Интересно, что это значит? Разве, таким как он бывает страшно? Глеб резко отстраняется, и взгляд его становится странно холодным. Отводит глаза, как маленький мальчик.

– Поехали, у нас еще много дел. Надо успеть до шести. Напомни мне, сжечь твой ужасный пуховик при первой же возможности. И бога ради, Настя, одерни чертов свитер. Этот сморщенный олень... Боюсь, что я скоро начну возбуждаться на мультяшных героев, такими темпами. А это будет прискорбно...

– Глеб, что – то случилось? – тихо спрашиваю я, понимая, что ответа скорее всего не услышу.

– Ничего, что нельзя было бы исправить.

Он врет. Я вижу это по его порывистым движениям, по подрагивающим пальцам, да есть куча признаков.

– Рыжуха, я тебе обещаю. Все будет хорошо. Ты мне веришь? Веришь же?

Я киваю. Нет. Я никому не верю. Я его не знаю почти. Зато я знаю точно одно, что он мне нужен. Он мне дорог. Я пойду за ним на край света. Потому что я, кажется люблю эту дикую, необузданную стихию по имени Глеб Золотов.