Чтение онлайн

Виктор Сайес Мануэль Герреро стоял на верхней палубе парохода «Джеймс Ли» и глядел вдаль, туда, где на горизонте сходились в тесном объятии две вечных природных стихии – синее, как море, небо и голубое, как небо, море.

Солнце, висящее прямо над головой, отражалось в желтоватой, натертой до блеска палубе, слепило глаза, и жар его многократно усиливался и охватывал истомой все тело. Впрочем, может быть, причиной истомы был не жар – Виктор родился на Кубе и всю жизнь провел здесь, так что жарой его было не удивить. Вероятно, истому порождала мысль, что в ближайшие часы его долгое путешествие, наконец, закончится. Много месяцев провел он в погоне за Алехандро Гомесом Вальенте де ла Сотой, но проклятый аргентинец всякий раз ускользал от него, как угорь, схваченный в воде голыми руками. Скорее всего, сеньор де ла Сота даже и не догадывался, что по пятам за ним, уткнув чуткий нос в след, как волк за добычей, через города и страны неотрывно шел Виктор. Однако де ла Сота был крайне осторожный человек, нигде не задерживался надолго, а если и задерживался, тут же окружал себя охраной, сквозь которую было не просочиться даже потомку индейцев таино.

– И не надо просачиваться, – говорил Виктору его двоюродный брат и напарник Диего, сопровождавший его в этом опасном путешествии, – надо просто пробиться и приставить нож к его горлу.

Диего был горячий человек, он не желал ждать, кровь испанских конкистадоров и американских индейцев, смешавшись в его жилах, образовала горючую взрывчатую смесь. Виктор, само собой, был тоже таино, хотя, конечно, не чистокровный, да и где было взять чистой крови сейчас, в двадцатом веке, когда считалось, что все кубинские таино, жившие на восточной оконечности острова, были порабощены, а к восемнадцатому веку и вовсе истреблены испанскими завоевателями, потомками жестокого Кристобаля Колона [16] , который много веков назад явился на их родину, называвшуюся Аити или, иначе, Эспаньола. И тем не менее, в жилах Виктора и Диего текла огненная кровь таино. И пусть ее было там совсем немного, но вполне достаточно, чтобы помнить о том, откуда берут они свое начало.

Когда Колон явился на Аити [17] , это был благодатный край, который, вероятно, больше всего был похож на христианский рай пришельцев. Вот что писал об индейцах таино сам Колон: «Кажется, что эти люди живут в золотом веке. Они счастливы в своих садах, не огороженных заборами и не охраняемых стенами. Они искренне открыты друг другу, им не нужны законы, книги и судьи…»

Вожди таино – касики – приняли незваных гостей гостеприимно. Однако те вскоре показали свой истинный нрав – принялись порабощать и убивать наивных детей природы. Один из вождей таино быстро понял, в чем причина такой злобы пришельцев: тем хотелось захватить их земли, но не потому, что земли эти были щедры и плодородны, а потому что скрывали в своих недрах желтый металл, золото, которое в изобилии имелось у таино, и которое они использовали для служения духам.

Поняв, что со злыми пришельцами, вооруженными огненными палками, извергающими гром и молнию, таино справиться не могут, вождь, которого звали Атуэй, решил вместе со своим племенем покинуть Эспаньолу. Племя погрузилось на плоты и каноэ, и поплыло на восток к берегам Каобаны [18] . Здесь его добросердечно приняли местные вожди и позволили строить свои поселения.

Атуэй говорил, что магуакокио – люди в одежде – жестоки и злобны. Они не довольствуются малым и всегда хотят большего. И хотя они много говорят о небесном боге, настоящее их божество – золото. Служа этому божеству, они способны на любые, самые отвратительные поступки. Служа этому божеству, они требуют от таино невозможного, а не получив этого, убивают их.

Именно поэтому Атуэй решил избавиться от всего золота, которое имелось у племени, надеясь таким образом избежать преследований чужеземцев. Согласно легенде, все богатства племени Атуэя были сброшены в реку Тоа – так, чтобы нельзя было их обнаружить и поднять на поверхность.

Это, разумеется, не спасло бедных индейцев. Пришельцы явились и на землю Каобаны и, несмотря на героическое сопротивление, разгромили таино. Перед тем, как сжечь живьем их вождя Атуэя, его подвели к католическому священнику, из тех, кто прибыл на землю индейцев вместе с конкистадорами.

– Не хочешь ли ты, сын мой, принять святое причастие, стать христианином и после смерти попасть на небеса, чтобы обрести там вечное блаженство? – спросил его падре.

Атуэй пожал плечами: а много ли на небесах христиан?

– Много, – отвечал священник. – Все добрые христиане после смерти попадают на небо в рай.

– Даже лучшие из ваших христиан никуда не годятся, – сказал на это Атуэй. – Никто не принес моему народу больше зла, чем христиане. Я лучше будут в аду с демонами, чем на небесах с христианами.

Итак, было принято считать, что еще в XVII веке все кубинские таино были истреблены окончательно и бесповоротно. Однако и Виктор, и его брат Диего знали, что это не так. Они родились в поселении Хигуани недалеко от Баракоа, и они видели людей, не похожих на европейцев, негров или мулатов, у которых была своя культура и свой быт. И, что важнее всего, эти люди были их родственниками. Бабушка Диего со стороны отца, казалось, не имела ничего общего с большинством людей, населявших Кубу. Даже в старости у нее были длинные, черные, как смоль, волосы, медная кожа, днями напролет она курила трубку или жевала табак, ела маниоку, носила полотняные туфли и говорила много непонятных слов. Став постарше, Виктор узнал, что это – слова из языка народа таино, который считался стертым с лица земли за несколько веков до того.

Виктор много времени проводил с бабушкой и много узнал у народе таино. Это было мирное, доброе и гостеприимное племя, не ищущее войны, но способное постоять за себя. В противном случае оно не смогло бы столетиями выживать в окружении людоедов из других племен и не смогло бы так долго сопротивляться испанским конкистадорам.

– Таино – подножие бога Юкаху, – говорила бабушка, – опираясь на нас, он держит на себе весь мир. Но подножие это заколебалось и раскололось, Юкаху погружается в пучину, а вместе с ним в пучину погружается весь мир.

И хотя бабушка Виктора индианкой была лишь на четверть, но даже той капли крови таино, которая текла в его жилах, оказалось достаточно, чтобы он, как завороженный, слушал ее предания и легенды об обычаях таино, их жизни и развлечениях, об их богах и духах.

– Таино не исчезли, их нельзя истребить, – говорила бабушка. – Таино – это не род и кровь, таино – это дух. Если ты думаешь как таино, живешь как таино, молишься, как таино, ты – таино.

Слова эти отпечатались на сердце Виктора, как рисунки его предков на скальной породе.

– В чем дух таино? – спрашивал он у бабушки.

Бабушка отвечала, что дух таино более всего отобразился в их вере.

– А в чем наша вера? – не унимался он.

Бабушка начинала смеяться и, поперхнувшись, заходилась в долгом кашле, прежде чем продолжить. Вера – это и есть дух, отвечала она, и только в ней он и заключен. Вера – это семи, духи предков, духи земли и божества, от самых малых до Юкаху, невидимого небесного духа, могучего, как море и горы, и до матери всех богов Атабей.

– Когда-то изображение матери богов, отлитое в золоте, вождь Атуэй привез на Кубу с Аити, – говорила бабушка. – Поначалу он хотел и его бросить в воду, но потом пожалел и сохранил. Это небольшая, чуть больше ладони, статуэтка богини с поднятыми вверх руками, призывающая на таино милость богов и духов-семи. Говорят, в ней сокрыта сверхъестественная сила, и пока статуэтка хранится на Кубе, народ таино может возродиться.

Когда бабушка умерла, Виктор переехал в Гавану, работал там сначала на сахарных плантациях, потом на заводе, производящем ром. Работал он там уже несколько лет и к чему-то большему не стремился, но в один прекрасный день на пороге его небольшой комнатки в районе Плаза де Армас возник Диего. Темные волосы его, обычно гладко зачесанные, сейчас стояли дыбом, брови обиженно поднялись вверх, глаза горели, широкие ноздри нервно вздрагивали, губы были закушены – трудно догадаться, что перед вами не простой кубинец, а сержант полиции.