Чтение онлайн

А потом оказалось… что с завтрашнего дня начинается сессия. И это было каким-то жутким ударом реальности по голове.

«Покушение на убийство не повод пропускать зачеты и экзамены!» – ехидно заявил мне профессор Фаргрис, и я едва не взвыла от такой милой «шуточки». Хотя шуткой это не было вовсе. Никаких послаблений в плане сессии я не получила, что, в общем-то, не так и удивительно: в академии Драка послаблений не давали никому и никогда – даже по самым уважительным причинам. И вот тут-то я поняла, что настоящие проблемы у меня только начались!

Хотелось верить, что случится чудо и я безупречно сдам все экзамены… но нет, чуда не случилось. Магическую теорию вероятностей я провалила с треском. Честно сказать, не столько потому, что участвовала в расследовании, сколько потому, что слишком много пропустила за последний семестр… Сама виновата, конечно, но все, что было у меня в голове после минувшего стресса, – это обрывочные мысли и желания, чтобы хоть один вопрос оказался мне знаком.

Все остальное я сдала, несмотря на кучу бурлящих эмоций. Может, Пуш действовал как антистресс?

Хладикс ходил со мной на все экзамены и зачеты. Воротничком свешивался с плеч во время устных ответов, и никто ни разу не сказал мне, что так нельзя.

Мы с Пушем толком и не заметили, когда перешли от формата «телохранитель» к формату «мелкий заботливый кошак». Несмотря на то, что охрана уже не была нужна, хладикс не отходил от меня ни на шаг.

А вот его хозяин больше не появлялся в моей комнате по ночам.

Я уговаривала себя, что это нормально. Он ведь тоже уже не обязан меня охранять. Все кончилось, я в безопасности.

Но ведь обидно! Пусть я теперь и не являюсь приоритетной целью для маньяков и убийц… Да и одиночество мучило. Кэм в больничке, Алс все свободное время со своим медведем, и никому я не нужна…

Пуш и Шушик самоотверженно развлекали меня, как умели. Кстати, оба зверька стали почти неразлучны. Ладили теперь настолько, что я часто заставала их спящими бок о бок. Но они были все же не людьми…

Я скучала. Ужасно скучала по так раздражавшему совсем недавно присутствию в моей комнате Эрдана, по его насмешливому голосу, по этим его холодным зеленым глазам, которые всегда замечали больше, чем должны… По нему самому.

Поэтому, когда он внезапно влез ко мне в окно поздним вечером, я испытала такие смешанные чувства, что сама себе удивилась.

С одной стороны – радость. Радость такая острая, что показалось, будто грудь разорвет. А с другой… эх, ну ведь совсем не по плану! Какого хверса он влезает сюда, когда я уже начала готовиться к тому, что… не знаю… что это было временно?! Ведь несмотря на последний наш разговор – о женитьбе! – он перестал приходить…

– Эрдан! – Я не удержалась и все же улыбнулась.

– Здравствуй, Эль, – отозвался он, цепко оглядывая комнату, словно проверяя, все ли в порядке. Потом медленно перевел взгляд на меня, и его лицо смягчилось. – Прости, что так долго не появлялся. После завершения расследования навалилась целая гора бумажной работы. Плюс несколько раз пришлось сходить телепортом в столицу и обратно. Можно сказать, что только закончили…

Он говорил спокойно, привычным тоном, но я видела и темные круги под глазами, и усталость в каждом движении. Сильно измотан. Видимо, дела действительно свалились на него лавиной.

– Значит, все закончилось? – спросила я, раздумывая, сказать ли, как сильно скучала.

– Для тебя – да. – Он вздохнул, опускаясь на подоконник и внимательно глядя на меня. – И ревизия в академии закончилась. Вполне успешно, кстати, ваш ректор остался на месте. На мой взгляд – напрасно. А вот для моего ведомства все только начинается.

– В смысле? – нахмурилась я. Разве еще что-то может всплыть? Торрен ведь в тюрьме, его дело закрыто…

Эрдан скрестил руки на груди, задумчиво прищурившись.

– Я решил, что нелишним будет проявить интерес к остальным детям эр Тимериса. Всем его детям. Дело в том, что Торрен, хоть фениксом и не родился, видимо, унаследовал дар матери. Эксперименты Шаррина усилили именно ее кровь.

Я уже знала, что Торрен оказался метаморфом. Это и позволило ему принимать чужие облики.

– Такой опасный дар, – тихо сказала я. – Если можно скопировать даже ауру…

– Не то чтобы дар… Вообще-то, метаморфы – раса, как люди или драконы, но некоторые ученые с этим не согласны, так как биологически метаморфы ничем не отличаются от людей. Метаморфизм – свойство организма. Аналог магии, по сути, но базируется на взаимодействии со своим телом, а не с окружающей средой, – пояснил Сиер. – Иногда метаморфы владеют еще и магией, но, как правило, очень слабой.

– А Торрен развил и свой огненный дар… – пробормотала я. – И он очень сильный метаморф, правильно?

– Да. А сильные метаморфы могут кроить свое тело целиком. Особо одаренные даже способны менять рост и телосложение. Но закон сохранения энергии никто не отменял и для них. То есть метаморф может стать высоким, только если изначально обладает могучим телосложением, например. И сильных осталось так мало, что это давно считается сказкой. По сути, мы говорим о практически выродившейся способности, которая встречается редко и на базовом уровне взаимодействия с телом.

– Но я же видела Торена в истинном облике, – удивилась я. – Ты выше его, а Кэмрен гораздо мощнее… То есть он… ну, мутант какой-то, получается?

– Можно и так сказать. Так что сейчас будут уточнять как именно Шаррин Тимерис готовился становиться отцом, – хмыкнул Сиер. – Потому что у матери нашего убийцы, Линды Гир, метаморфизм был выражен очень слабо. Практически спящая способность. А вот сын ее… ты сама видела.

О да! И с удовольствием бы развидела.

– Он показался мне… совершенно сумасшедшим, – вздохнула я. – Даже странно, что настолько безумный человек так долго мог оставаться незамеченным. Нет, когда он прикидывался Кэмреном, мы с Алсом понимали, что в нашем друге что-то изменилось… но не настолько, чтобы заподозрить неладное!

– Во-первых, психи иногда бывают на диво логичны. А во-вторых, случается такое, что аналитический аппарат сумасшедшего с его же маниакальной фазой вообще не конфликтует. Грубо говоря, тот Торрен, что тебе рассказывал о том, каким прекрасным камнем ты станешь, и тот, кто продумывал эксперименты и дорабатывал методику своей матери, – это практически два разных человека.

– Вы уже допрашивали его? Как это вообще… получилось, что он свихнулся?

– Допрашивали, – кивнул Сиер. – Получилось грустно и горько. Шесть лет назад Линда умерла, и ее сын остался в мире совершенно один. А он, как ты могла заметить, к этому миру… немножечко не приспособлен. И решил, что раз мамы нет, надо найти папу. Но, кое что узнав про своего отца, решил не заявлять с порога о себе, а устроиться помощником секретаря и, так сказать, присмотреться.