Чтение онлайн

Он признается, что с тех пор, как был убит его отец, он взял на себя миссию — найти и уничтожить эти проклятое оружие, которое было создано еще в незапамятные времена с единственной целью — уничтожать драконов. Но самое главное, чтобы вернуть похищенную семейную реликвию, связанную с памятью о его родных.

— Все это стало возможно только благодаря вашему видению, — устало роняет Эльверон в конце, — Если бы не вы…

Он осекается, и в кабинете на миг повисает тишина. Я прижимаю руку к груди, глядя на него с искренним сочувствием и смесью других, более сумбурных чувств. Ещё недавно я видела его чуть ли не холодным и надменным, а сейчас понимаю, насколько глубоко внутри он прячет столь пронзительную боль.

— Я… я не знаю, что сказать, — тихо выдыхаю. — Это… действительно ужасная история. Мне жаль, что вам пришлось всё это пережить. И я правда искренне рада, что вы вернулись целым и невредимым. И… спасибо за то, что вы рассказали мне всё так подробно.

Он слегка приподнимает бровь:

— Не вижу причин скрывать от вас правду после всего что произошло, — улыбка получается у него блеклой, горькой. — И да, я должен извиниться, за свое поведение и за то, что отказался верить в ваше видение.

Я поднимаю глаза на него, и во мне взыгрывает щемящее чувство — смесь уважения, благодарности и чего-то ещё. Чего-то захватывающего, пьянщего и волшебного, чего я никогда прежде не испытывала. Чего-то такого, что как магнитом тянет к Эльверону. И, в тоже время чего-то такого, что лучше бы задавить на корню.

Эти неземные чувства настолько приятные, насколько и пугающие — не мне, замужней девушке (пусть и мой муж тот еще мерзавец, желающий моей смерти) думать о чем-то подобном сейчас.

Стараясь взять себя в руки, я глубоко вдыхаю аромат старых книг и едва ощутимый запах шоколада, которым пропитана моя одежда. Ведь мы только-только вернулись после соревнования. Как раз об этом мне хочется сказать:

— Я все понимаю и принимаю ваши извинения. А заодно хочу поблагодарить вас за вашу помощь на площади, — мягко произношу я. — Ваш вердикт решил всё. Иначе мы бы не справились — эти махинации с жетонами… я боюсь, что всё кончилось бы печально.

Я сглатываю вспоминая все произошедшее и в тот же момент после всего, что рассказал мне Эльверон, у меня наружу прорываются навязчивые опасения:

— Вот только… — я прикусываю губу, — Простите мою грубость, но мне не даёт покоя кое что. Вы… вы сделали это, чтобы отблагодарить меня за предупреждение? То есть… Возможно ли, что именно поэтому вы признали меня победительницей в этом соревновании?

Я сама же чувствую, как краснею от таких слов. Ведь по сути, я спрашиваю его: «Не было ли всё подстроено для меня?» Но эта мысль сейчас слишком сильно терзает меня: вдруг герцог просто сжалился надо мной, решил отплатить услугой за услугу?

Эльверон вскидывает взгляд, и я замечаю, как в золотистых ореолах его глаз проскальзывает уязвленное удивление:

— Оливия, не обесценивайте себя. В тот момент я действительно действовал в первую очередь как правитель — максимально холодно и беспристрастно. Я попробовал сладости обоих и абсолютно честно отдал победу вашим.

Он откидывается на спинку кресла, чуть нахмуривает брови:

— Ваши десерты, — повторяет он, — они действительно уникальны. Мне понравилась та находчивость, которую вы проявили. А у Кальдури, как бы хорош он ни был, нет такого смелого подхода и новизны.

Я опускаю глаза и не могу сдержать лёгкую улыбку. Слова герцога — подарок для моего сердца. Но вместе с тем, у меня появляются и другие мысли: «То, с какой теплотой и искренностью он это говорит… могу ли я надеяться, что это не просто признание моих десертов?».

И тут же с ужасом спохватываюсь.

Ох, боги, о чём я?! Какое ещё «не просто»?!

Мои щеки моментально вспыхивают стыдливым румянцем. Я торопливо притворяюсь, что поправляю выбившуюся прядь волос, надеясь унять внезапный жар. Мне кажется, что я слышу собственный пульс. Чувствую на себе его пристальный, тёплый взгляд, от которого всё внутри переворачивается.

Хоть я и знаю, что он — герцог-дракон, властитель земель… а я — всего лишь беглая жена его самого заклятого соперника, которая сражается за выживание и право владеть поместьем, стоящим на его земле, почему тогда сердце готово выпрыгнуть из груди?

Почему так больно от осознания того, что не встреть я Габриэла все могла быть по-другому? И дело не только в том, что мне тогда не пришлось бы убегать от него и бояться каждой тени…

Что было бы, если бы мы с Эльвероном встретились при других обстоятельствах?

“Нет, хватит! Оливия, прекрати! Все, что сейчас происходит — и с тобой и с ним — это все влияние последней недели, самой напряженной в жизнях нас обоих”», — моментально осаживаю себя, стараясь вновь обрести контроль.

— Оливия, я хочу, чтобы вы знали. Помочь вам — что тогда, когда за вами пришел Габриэл, что сейчас — было моим осознанным решением. Но я никогда не делал это в ущерб своим принципам, убеждениям или просто так, потехи ради, — говорит он, подавшись чуть ближе. — Я сделал так, потому что чувствовал в ваших словах и действиях правду. Потому что считал вас достойной своей помощи. И я не отступлюсь от нее, даже если сами боги решат вмешаться в наши дела.

У меня разом пересыхает горло. Вот оно: именно то, о чём я боялась мечтать — защита. Опора.

Никогда в жизни у меня не было никого, кто бы столь решительно встал на мою сторону. Однако, могу ли я так просто принять эту защиту? Не будет ли с моей стороны это расценено как недопустимой вольностью? Вдруг, Эльверон все же рассчитывает что-то получить взамен…

Я замираю, не зная что мне ответить. Внутри бушует неописуемый восторг, эйфория и растерянность, помноженная на сомнения.

Однако, стоит только донестись до нас скрипу половиц из коридора рядом с дверью, как я нервно сглатываю и понимаю, что странное наваждение, приправленное сомнениями, рассеивается как туман. Я встряхиваю головой и отодвигаюсь назад, стараясь сохранить не только дистанцию между нами, но и сдержанное выражение лица.

Эльверон тоже будто бы отстраняется. Но в глазах ещё мерцает отблеск неожиданной теплоты, от которого я чувствую себя обожжённой.

— Похоже, — говорит он негромко, — нам пора заканчивать разговор.

В груди у меня странно сжимается — будто я упускаю нечто важное. Но миг колебания рушится, когда он медленно поднимается с места и направляется к двери. Я ловлю себя на том, что, пожалуй, и не знаю, как правильно его задержать, стоит ли вообще это делать.

«Разве у меня есть на это право?»