Чтение онлайн

Девиц Макс терпел недолго и отвадил за один раз, озвучив очередной гостье довольно жесткое напутствие и, еще до того, как она с видом оскорбленной невинности подошла к двери, посоветовал Вике проверить, все ли ценные вещи на месте. Больше новые подруги в квартире не появлялись, Вика не устроила по этому поводу скандала, но общение супругов, и так не слишком активное из-за плотного рабочего графика Макса, вообще свелось к минимуму. Иногда в голове сама собой вырисовывалась довольно неприглядная картина: избалованная, привыкшая к мгновенному исполнению своих желаний девушка, поддавшись сиюминутной прихоти, получила в собственность понравившуюся игрушку и, удовлетворив любопытство и вдоволь наигравшись, нашла ей место на полке среди таких же наскучивших вещей, однако мысли эти настолько уязвляли самолюбие, что Макс решительно гнал их, безуспешно пытаясь объяснить поведение супруги ее собственными проблемами или комплексами, которые он не сумел разглядеть раньше.

Времени и сил на кропотливое налаживание семейных отношений оставалось все меньше, – Дарганов, стремясь к тому, чтобы зять быстрее освоился в компании, изучив различные направления ее деятельности, и, одновременно, стараясь оценить его потенциал, часто перебрасывал Макса по разным департаментам, назначал заместителем людей, ведущих разные проекты. О том, чтобы искать у тестя поддержки или просить совета в сложной семейной ситуации, не могло быть и речи, а за мыслью о возможном разрыве с Викой неотступно следовала предательская мысль о вероятности продолжения столь стремительно начавшейся карьеры. И тогда Макс выбрал древний как мир способ борьбы с проблемой, которую не удается решить в лоб: стараясь обращать на нее как можно меньше внимания, делать вид, что ее не существует вовсе. Он оставил попытки «поговорить, наконец, серьезно» и, возвращаясь с работы поздними вечерами, измотанный и задерганный, был подчеркнуто вежлив с женой, коротко хвалил приготовленный ужин (об этой функции хранительницы очага Вика не забывала даже в периоды своих самых отчаянных и циничных закидонов) и неизменно удалялся в комнату, которая изначально считалась его кабинетом, а с некоторого времени, по молчаливому согласию супругов, все чаще служила и спальней.

Понятно, что такой образ жизни, накапливая внутреннее напряжение, рано или поздно должен был привезти к срыву, и настал момент, когда Макс, действуя скорее интуитивно, чем расчетливо, договорился с непосредственным начальником о четырехдневном отпуске, не вдаваясь в подробности, объявил жене, что уезжает ненадолго, сел на самолет и улетел в Мурманск. Там он взял напрокат машину (это оказался простой УАЗ, о чем он потом ни разу не пожалел), бросил в багажник палатку, спальник, небольшую сумку с продуктами, на переднее сиденье положил несколько разномасштабных туристических и автомобильных карт Кольского полуострова и начал свое первое «проветривание». Он ехал по дорогам асфальтовым и грунтовым; по дорогам, которые можно было различить лишь по едва заметной в упругом ягеле колее; ехал вообще без дорог, чуть не пробивая головой крышу, когда машина подскакивала на попавшем под колесо камне; с ходу преодолевал вброд небольшие речки и осторожно спускался с крутых склонов. Он старался держаться поближе к морю и обе ночевки устроил на берегу. Макс подолгу сидел у постепенно затухающего костра, мерцающие угли которого медленно затягивались тонкой пленкой серого пепла, и смотрел на свинцовые, холодные даже на вид волны Баренцева моря. Под шум прибоя мысли текли умиротворенно и плавно. Он был один, – и в бешено подпрыгивающей на бездорожье машине и на берегу, под светлым небом северного летнего вечера, не переходящего в ночь, – и впервые в жизни это доставляло ему острое наслаждение.

В течение нескольких следующих месяцев отношения с Викой, хоть и не вернулись на прежний уровень, стали постепенно налаживаться и Макс решил, что «девочка, наконец, перебесилась», хотя по-прежнему не мог объяснить себе период столь странного ее поведения. На работе для него начались времена форсированной учебы: Дарганов стал периодически отправлять зятя на очные и дистанционные обучения по различным программам, – от МВА до психологических тренингов для руководителей. Макс стал значительно меньше обращать внимание на завистливые перешептывания за спиной со стороны тех коллег, которые не могли простить ему родства с президентом корпорации, справедливо расценивая их как неизбежную плату за быструю карьеру.

Жизнь по-прежнему делилась на две очень не равные части – бесконечный рабочий марафон и краткое пребывание с семьей, которая на третий год супружества пополнилась беспокойным карапузом Данилой, – но больше не несла в себе особых стрессов или потрясений. Однако спонтанно опробованный однажды кратковременный одиночный выезд на природу, в живописные и безлюдные места в итоге превратился в привычку. В какой-то момент Макс вдруг ощущал острую потребность вырваться из офиса, из дома, оторваться от общения с коллегами, забыть о рабочих проблемах и хотя бы на пару дней оказаться наедине с собой, пожить по собственному графику, почувствовать свободу перемещения и свободу в мыслях, не загруженных повседневными заботами. Эти выезды он называл проветриваниями и неизменно проводил их один-два раза в году. Вооружившись спутниковым телефоном, по которому в любой момент можно было вызвать помощь, GPS-навигатором, а в некоторых местах и охотничьим карабином, он почти вслепую, без предварительной подготовки прокладывал маршруты на Кольском полуострове, в Архангельской и Тюменской области, на Камчатке, Сахалине и даже через лед зимнего Байкала.

Поэтому, едва услышав от Дарганова где будет проходить чествование столь важного именинника, Макс сразу подумал о том, что трасса М52, легендарный Чуйский тракт, считающийся одной из самых живописных дорог в России, им еще не пройден. И пусть не получится полноценного джипинга и ехать придется только по асфальту – рельеф местности не тот, да и лишние приключения перед таким мероприятием ни к чему, – упускать шанс увидеть Горный Алтай, на котором он умудрился до сих пор не побывать, Макс посчитал глупым.

Изучив в интернете предложения Горно-Алтайских контор по прокату автомобилей, Макс не обнаружил в них мощных внедорожников, на которых привык выезжать в труднопроходимые места, и довольствовался простеньким «паркетником» Ниссан Кашкай, правда в неплохой комплектации и со встроенным навигатором.

Стартовав из Горно-Алтайска, он проехал большую часть Чуйского тракта, пересек Чергинский и Семинский хребты, любовался видами с перевалов Семинский и Чике-Таман, добрался до начала знойной и однообразной Чуйской степи, раскинувшейся дальше до самой Монголии. Поскольку езда по степи не представляла никакого интереса, да и время поджимало, Макс повернул назад, чтобы ехать к повороту, откуда малоприметная, обозначенная не на всех картах дорога должна была вывести его к месту назначения.

Совсем недалеко, в какой-то сотне километров, гордо высилась красавица Белуха, – гора, на которую Макс когда-то мечтал зайти. Причем именно на эту гору, высшую точку Сибири, «жемчужину Алтая», он хотел идти в одиночку. Восхождение на Белуху соло, участие в экспедициях на Аконкагуа (по сложнейшему юго-западному хребту), пик Коммунизма, Аннапурну – все это были давние мечты, с которыми Макс не собирался расставаться, продолжая считать свой затянувшийся перерыв в горных походах временным. Поэтому близкая, пусть и не видимая с трассы Белуха, словно излучая мягкое, но настойчивое притяжение, заметно способствовала установившемуся в душе умиротворенному и радостному покою.

И все же, несмотря на потрясающие красоты вокруг, на оказавшиеся очень удачными места для ночевок, на доброжелательность местных жителей, чем-то эта поездка неуловимо отличалась от всех предыдущих «проветриваний». Максу так и не удалось погрузиться в состояние полной отрешенности от мира и от собственных забот, за которое он ценил подобные выезды. Может быть, причина была в том, что он привык ездить по малонаселенным местам, а сейчас путь, пролегающий по федеральной трассе с большим количеством населенных пунктов, не способствовал чувству уединения. Но основную роль, скорее всего, сыграло предстоящее мероприятие, мысли о котором то и дело нарушали безмятежно-созерцательный настрой.

Получая от Дарганова флешку, Макс почти угадал, – информация в ней действительно сильно напоминала содержимое толстой папки, тщательно подготовленной Остапом Бендером для предъявления к выкупу скромному миллионеру Корейко. Правда, использовать его так, как использовал Бендер, в наше время было бы крайне неосмотрительно, поскольку нравы российских миллионеров и их способы решения проблем со времен Бендера претерпели серьезные изменения, и такая попытка грозила бы привести к скоропостижной кончины любителя чужих секретов.

По большей стране текли мощные финансовые потоки, гигантские стройки с жадностью поглощали средства, соизмеримые с годовыми бюджетами отдельных стран, государственные корпорации, подмяв под себя целые отрасли экономики, публично кичились своей плановой убыточностью, словно черные дыры, неустанно вытягивали из бюджета немыслимые суммы, планомерно обрастая оффшорами, а их топ-менеджеры вальяжно анонсировали с телеэкранов будущие успехи. Финансовые потоки, обрастая великим множеством ответвлявшихся от них родников, ручьев и целых рек, при приближении к цели заметно мелели, поэтому сметы проектов и расходы корпораций уже на старте завышались в разы. Очень простая, по сути, модель работала безотказно, и все роли участников в ней были жестко распределены. Скрупулезное описание этих ролей и содержалось на переданной Даргановом флешке.