Чтение онлайн

По залу пронеслась вспышка белого света, но испуганные жрецы продолжали напевать:

В зале раздался пронзительный визг. В глубинах Фьянея поднялась темная материя, напоминая столбы клубящейся пыли. Серые волны закружились и сплелись в паутину, кристаллизовались, приобрели форму уродливых кошачьих тел – подобия тех кошек, что ходили по земле много веков назад.

Искривленные фигуры трех духов вырвались из бесцветных лабиринтов, где бродили столетие за столетием. Искаженные временем и злобой, они сливались воедино и снова разделялись, как волны какого-то темного океана, и наконец превратились в единое уродливое существо. У него был один-единственный инстинкт: уничтожать.

Высшие жрецы в ужасе прижались к стенам зала.

Но Сюзерен ликовал.

– Смерть предателю Тигровому! – прошипел он, радостно обращаясь к твари. – Бегите, найдите Мати у шлюза Крессида! Найдите его, убейте его, и я вознагражу вас за службу. Я дам вам то, чего желает ваше сердце. Клянусь в этом!

Что-то проскользнуло между Сюзереном и тварью.

Тварь уставилась на него шестью глазами и как будто приняла его условие.

– Кля-нешь-ся… – выдохнуло существо. – Кля-нешь-ся…

Повелитель кошек склонил голову:

– Я – Сюзерен, высший правитель Са Мау. Мы друзья, я дал тебе слово. Но только если ты убьешь прямого наследника Тигровых… если ты избавишь от него этот мир. Не щади Тигрового, как бы он тебя ни молил. – Черные глаза Сюзерена уставились на Ипанеля. – Не проявляй милосердия и к тем, кто пожелает его защитить. Смерть друзьям Тигрового! Смерть врагам справедливости!

Разъяренное существо прыгнуло к шалиану.

– Забери меня, Фьяней! – прошептал Ипанель. – Я всегда служил тебе…

Но лабиринты мира полусна ответили на его призыв молчанием. Зато ему ответил другой голос. Ледяной голос, который Ипанель уже слышал. Тот самый, которого он боялся больше всего каждой клеточкой своего тела, всем сердцем.

– Иди сюда, Ипанель!..

– Природа побеждена… – пробормотал шалиан. – Будь проклята вечная война племен! Будьте прокляты вы оба! Тигровые и Са – слуги Харакара. Так пусть сдохнут в этом ужасном мире, а вместе с ними – все до единой кошки на земле!

И это были его последние слова.

Кошки шумно спорили: стоит ли верить их вожаку и красно-коричневому подростку, молча сидевшему на нижнем прилавке? Наконец спор прервала Трильон:

– У нас нет выбора, придется покинуть шлюз Крессида! – Она повторила громче: – У нас нет выбора! Если останемся здесь, нам конец!

Одна за другой кошки умолкли.

– Почему ты так говоришь? – поинтересовалась Синестра.

– Котенок испуган. – Трильон кивнула в сторону Мати. – Он видел опасность. Это у него на мордочке написано.

Все повернулись и уставились на Мати. Он облизнул нос. Ему нужно заговорить, попытаться убедить их…

– Это правда, – тихонько произнес он. – Я очень боюсь. Я кое-что видел…

Он посмотрел на Пангура, и тот моргнул, поощряя его продолжить. Над головой вожака Мати увидел луну, бледную, низко повисшую в небе…

Он нервно сглотнул и продолжил:

– Я совсем не хочу… ну, кого-то расстраивать. Не хочу причинить неприятности. Мне бы тоже хотелось здесь остаться.

– Но что именно он видел? – потребовал ответа Бинжакс, и его поддержало дружное мяуканье.

Мати посмотрел на Бинжакса и нахмурился. Серый не обратился к нему прямо.

Напрягшись всем телом, Мати зажмурил глаза. Несколько секунд ничего не происходило. А потом он услышал это – громыхание и гул той страшной земли, треск и шипение пламени… Его глаза широко открылись.

– Кошки Са Мау! Воинственные кошки. Тени, наползающие на шлюз Крессида. Смерть…

Он задрожал, слова застряли у него в горле. Ветер переменился, подул с запада, и в его шуме Мати уловил некий звук. У него сжалась грудь, в горле застрял комок.

Пангур и все остальные в изумлении наблюдали за тем, как Мати спрыгнул с прилавка и побежал через рыночную площадь. Через мгновение они уже услышали вой, от которого у них застыла кровь.

Мати трогал лапой Воробья и громко плакал, когда прибежали остальные.

– Что случилось? – в ужасе спросил Пангур.

Мати не обратил на него внимания.

– Очнитесь, мистер Воробей! – умолял он, тычась носом в рыжего кота.

Воробей застонал. Один его глаз приоткрылся.

– Плохая… еда… – с трудом выговорил он. – Из коробки…

Трильон подошла на шаг:

– Если дело в том, что он съел что-то дурное, ему нужно пожевать травы.

Все кошки знали способ избавиться от боли в животе: нужно наглотаться травы и выгнать болезнь.

– Ему это не по силам, – сказал Финк.

Но Мати уже умчался к парку за рыночной площадью; он зубами выдергивал пучки травы, и рядом то же самое делал Домино. Остальные кошки также поспешили взяться за дело, собирая траву, а Трильон уговаривала Воробья съесть ее. Вскоре целая груда травы окружала Воробья – куда больше, чем смогла бы проглотить любая кошка. Только Пангур направился по площади к обшитой досками церкви.

Воробей с трудом жевал траву, но она вываливалась из его рта; на травинах все еще висели комочки земли. Воробей застонал, чуть заметно покачав головой.

– Не могу больше… – жалобно пробормотал он.

– Ешь! – настаивала Трильон. – Еще немножко! Нужно!

Воробей рыгнул, глотнул – и его начало рвать. Через мгновение из его желудка уже вылетало все подряд. Кошки наблюдали за ним с облегчением.

Мати взмахнул хвостом и замурлыкал.

Рыжий кот смущенно посмотрел на горку рвоты на асфальте и на кошек вокруг, вытаращивших на него глаза.

– Просто небольшое расстройство… – Он хихикнул и от этого сразу закашлялся. Потом добавил: – Не так-то легко от меня избавиться!

Мати подошел к Воробью и принялся вылизывать ему уши. Тут он заметил невдалеке Пангура, появившегося из-за церкви. Когда вожак подбежал к стае, вид у него был мрачный.

– Я нашел коробку, ту, с едой. Она очень странно пахнет. – Пангур напряженно стиснул зубы. – Думаю, она отравлена.

Потрясенные кошки молчанием встретили его открытие.

На следующий день Мати и Домино вместе отправились в парк, а Воробей крепко спал, приходя в себя после отравления. Возможно, они в последний раз могли погулять среди астр, в последний раз поваляться под лучами солнца в уже вянущей траве.