Чтение онлайн

Мати с трудом отвел взгляд от парка и от темного мира по другую его сторону.

– Мистер Пангур… сэр… А что, если я ошибаюсь?

Пангур покачал головой:

– Верь в себя, Мати.

Его черная морда расслабилась, сверкнули белые клыки.

– Это ведь просто приключение, разве не так? Не может все быть плохо! Я как будто вернулся в юность, когда бродил где попало.

Мати уставился на вожака. Он восхищался дерзкой, безупречной красотой этого кота, силой его уверенности, его верой и его волей. Мати вдруг увидел перед собой любопытного котенка, каким некогда был Пангур. Даже в том возрасте он излучал притягательную властность. Да, он не умел, как Мати, входить в пространства полусна, исследовать второе «я» или сливаться с мыслями других кошек. В отличие от Мати, он не нес на себе такой ноши. Однако его непонятная сила буквально окружала блестящую черную шкурку.

Высоко подняв хвост, Пангур повел свою стаю вверх по течению.

Однако когда кошки уже ушли из-под вишни, прозвучал чей-то голос:

– Я остаюсь!

Все обернулись и увидели Бинжакса. Он сидел под деревом, повернув вперед уши, выпрямив спину.

– Я родился у шлюза Крессида и умру здесь!

– Не будь дураком! – рявкнул Пангур.

– Я остаюсь! – повторил Бинжакс. – И не я один.

– Я тоже останусь, – тоненьким голосом сообщила его сестра Риа.

Глаза Финка округлились от восторга.

– И я!

Эффект заявления Бинжакса проявился мгновенно. Одна за другой кошки Крессиды отходили от сообщества Пангура, чтобы присоединиться к полосатым у вишни. Кошки всегда были животными определенной территории, они остро ощущают принадлежность к месту, связь с землей. И лишь немногие на самом деле желали покинуть уют своих домов ради неуверенного будущего вне своей Территории.

– Я слишком стара, – пробормотала одна тощая кошка, повернувшись к Бинжаксу. – Прости, вожак Пангур, – добавила она, оглянувшись назад.

Черный кот уставился на нее, и она опустила голову.

Мати молча наблюдал за тем, как разделяется стая. Он этого не ожидал; он и вообразить не мог, что кошки восстанут против авторитета Пангура. Но что еще он мог сделать, чтобы убедить их в существовании опасности? Что еще он мог сказать?

– Чем больше – тем безопаснее, – решила Арабелла, присоединяясь к своему другу Финку. – Будем держаться вместе. И если большинство желает остаться, что ж…

Следом за ней Торко сказал:

– За Территорией опасностей куда больше, разве не так?

Пангур стоял совершенно неподвижно, и только его хвост нервно дергался.

К нему подошла Трильон и принялась бранить Бинжакса и кошек, сгрудившихся вокруг него:

– Вы что, ничего не слышали? Оставаться здесь опасно! Мы должны уйти, у нас просто нет выбора! И ведь не только бывшие Канксы отвернулись от вожака, который радостно принял их, от брата Ханратти! Ваш бунт – это не просто предательство, это безрассудно, глупо!

Задетый ее словами, Торко – бывший Канкс – постоял на месте, повернулся и снова присоединился к группе около Пангура.

– Да вы хоть понимаете, куда идете? – зашипел Бинжакс. – Трусы! Убегаете! Вы что, не видите, что это Мати – глупец. Он и те, кто соглашается с его замыслом!

Трильон открыла было рот, чтобы возразить, но Пангур поймал ее взгляд.

– Пусть остается, – тихо сказал он. – Пусть лучше попытает удачи здесь, чем испортит наше путешествие придирками и скандалами.

– Пусть лучше останется, чтобы умереть, ты это имеешь в виду? – откликнулась Трильон.

Ее голос прозвучал громче, чем голос Пангура, и ее услышала Синестра, мать Бинжакса и Риа, стоявшая немного позади.

– Мои детки, вы не должны здесь оставаться! – воскликнула Синестра. – Вы же слышали Пангура. Посмотрите, что случилось с Воробьем! Здесь опасно!

– Наш вожак все сказал, – поддержал ее Круф, их отец. – Идемте, довольно спорить!

Бинжакс покачал головой:

– Здесь мой дом, я его не брошу. Даже ради Пангура. И ради Тигрового. Никто меня не переубедит!

Его уже окружала большая группа кошек, наблюдавшая за этой перепалкой. Только немногие остались с вожаком: Мати, Домино, Трильон, Воробей, Торко-Канкс и Притин со своими котятами.

Синестра сделала несколько шагов в сторону сына, и Круф вместе с ней.

– И даже меня ты не послушаешь? – промурлыкала Синестра.

– Довольно! – рявкнул вожак, нетерпеливо взмахнув хвостом.

Он прищурился. На его мордочке никак не отражалось то, что он чувствовал из-за предательства. И даже его гнев был холодным.

– Я не могу тебе приказать, Бинжакс. Никому из вас не могу. – Он окинул яростным взглядом кошек, отступавших к вишне. – Живите здесь, вместе с этим подростком. И умрите здесь, если вам того хочется. Но те, кто хочет жить, идите за мной… и больше тут обсуждать нечего.

Пангур пошел прочь, и за ним – те немногие кошки, которые продолжали видеть в нем вожака.

Мати отстал. Он нервно подошел к серым полосатым и их родителям. Оставшиеся кошки стояли неподалеку, переглядываясь. Некоторые на самом деле не ожидали, что Пангур уйдет без них.

– Пожалуйста, – умоляюще заговорил Мати. – Здесь опасно. Я чувствую, как они… как это… приближается. Вы должны уйти с нами.

Риа неуверенно переводила взгляд с Мати на Бинжакса.

– Чушь! – воскликнул Бинжакс. – Нечего здесь бояться! Это шлюз Крессида!

Пангур с его спутниками уже подошли к границе рыночной площади и ряду домов на террасе. С другой стороны, из-за парка, ветер донес до Мати странную вибрацию. Он содрогнулся:

– Это скоро будет здесь… Я не знаю, сколько у нас времени… нужно убегать прямо сейчас! Я надеюсь, вы пойдете с нами. Все вы…

Он отвернулся и побежал следом за уходившими.

– Мне кажется, мы должны пойти с остальными, – сказала Риа. – Что, если он прав? Помнишь Мифоса?

– Твоя сестра права, – заметила Синестра. – Идем с нами.

Бинжакс посмотрел на мать:

– Ты можешь остаться здесь, Амма.

Он произнес это так, словно ему было все равно, останется она или уйдет.

– Другие уже уходят, – напомнил Круф. – Не стоит отставать.

И он пошел прочь.

Синестра направилась за ним. Потом приостановилась, посмотрела на сына:

– Бинжакс, я не могу заставить тебя уйти. Ты уже молодой кот, не ребенок, и ты волен ходить куда вздумается и поступать по своей воле. Я твоя амма, и мне хочется, конечно, чтобы ты был рядом со мной, хотя бы эту зиму. Может быть, весной ты бы начал самостоятельную жизнь… Но если ты решил остаться, я не могу тебе помешать. – Она повернулась к дочери. – Риа, ты, конечно, пойдешь. Ты моложе брата, ты не готова столкнуться с миром в одиночку. Ты не можешь остаться.