Чтение онлайн

Черно-белый котик попытался поймать пчелу.

– Слушай, то дурное предчувствие, что у тебя было… – заговорил Домино, не глядя в глаза Мати. – Как ты думаешь, что может… может случиться с нами? Ну, я хочу сказать, если мы останемся здесь?

– Поосторожнее, эта штука может тебя укусить, – предупредил его темно-рыжий друг.

– Эта штука? Да это же просто муха!

Мати нахмурился:

– Она может кусаться.

– В самом деле? Откуда ты знаешь?

Белой лапой Домино прижал пчелу к земле.

– Думаю, тебе лучше ее отпустить.

– Не выйдет! – фыркнул Домино. – Знаешь, как трудно ловить мух? А если я ее съем? – хихикнул он, прижимая пчелу крепче.

Мати моргнул. И в то же самое мгновение ему представилось: Домино взвизгивает от боли; крохотное жало вонзается в подушечку его лапы, выбрасывая яд, а Мати только и может, что беспомощно смотреть…

– Я же тебя предупреждал! – сердито проворчал Мати.

Теперь ему виделось, как Домино бежит через парк, отчаянно всхлипывая, а его лапа распухает…

– Отпусти ее! – неожиданно рявкнул он.

Домино подпрыгнул и отскочил назад. Пчела вырвалась на свободу и сделала круг над их головами, прежде чем улететь прочь.

– Да что с тобой? – резко спросил Домино. – Теперь она улетела! Это же просто злая муха!

Уши Мати дернулись.

– Я подумал… она может укусить.

– Но кричать-то зачем? Я уже обжигался крапивой. Велико ли дело! Я не младенец, видишь ли.

Домино в недоумении уставился на Мати, задрав хвост.

– Извини… – буркнул Мати.

Черно-белый смягчился:

– Может, на тебя так история с Воробьем подействовала? Но он поправится, Пангур так сказал.

Мати очень хотелось рассказать другу о том, что он видел во Фьянее. Хотелось объяснить, что пчела могла причинить серьезную боль… а может быть, даже убить. Но это прозвучало бы просто глупо. В конце концов, это ведь действительно было что-то вроде мухи, разве не так?

– Эй, развеселись, приятель! – с насмешкой во взгляде сказал Домино. – Пойдем поищем каких-нибудь личинок.

В ту ночь все кошачье сообщество собралось у старой вишни под полной луной. Грустные зеленые глаза смотрели с их серьезных мордочек.

– Амма, я не хочу уходить! – ныл белый с рыжим котенок по имени Скаллион.

Его сестренка Пипс, рыжая полосатая с белым нагрудничком, кивала, соглашаясь с ним.

– Я знаю, детки, – ответила Притин, их мать, вылизывая макушку Скаллиона.

Она была белой с рыжим, как и Пипс, хотя белых пятен у нее было меньше, чем у дочери.

– Никто из нас не хочет, но здесь теперь небезопасно.

– Это из-за того, что случилось с мистером Воробьем?

– В каком-то смысле да. А в другом – мы просто не понимаем.

Пангур медленно прошел по булыжникам к ожидавшим его кошкам.

– Но я здесь родилась! – хныкала Пипс.

– Мы все родились здесь, детка, – мурлыкнула Притин.

– А Пангур – нет, он пришел к шлюзу издалека, он сам так говорил, – возразил Финк, усевшийся позади них. – Нет, я не хотел сказать чего-то неуважительного, – быстро добавил он.

– Мати тоже не местный, – добавила Арабелла, обменявшись со своим другом-сиамцем многозначительным взглядом.

Пангур подошел ближе, посмотрел на них, и они утихли. Он не слышал их слов, но мог по тихим голосам догадаться, что они все еще не одобряют его решения уйти от шлюза.

Стоя немного в стороне, рядом с Воробьем, Мати опустил взгляд. Обладая острым слухом, он уловил всё до единого слова. Но ведь не только Арабелла и Финк давали ему повод к опасениям. Он ощущал сомнение и в других кошках, невысказанное, повисшее в воздухе. Посмотрев вверх, он увидел полную луну. В прошлом его редко интересовал этот далекий шар. Но этой ночью вокруг луны светилась красная корона, которую видел только Мати, и в нем снова пробудился страх.

– Кошки шлюза Крессида! – заговорил вожак. – Я говорю и с кошками Канкса, которые теперь стали частью нашего сообщества. Пришло время покинуть это место. Нам предстоит путешествие – и перед нами весь мир. Кто здесь не хочет приключений? Кто боится неведомого? Мы счастливо жили у шлюза Крессида, но пришло время уйти.

– А если этот малыш ошибается? – настойчиво спросил Финк.

– Он – Король Тигровых котов. – Пангур покачал головой. – Я ему верю.

Он посмотрел на Мати, и Мати в ответ благодарно моргнул.

– Да что это вообще значит? – спросила Арабелла. – Что это значит – король без подданных, без своего племени?

Она слышала, как об этом говорил Бинжакс, и, как и другие, склонна была сомневаться в авторитете Мати.

– Его племя – это мы, – заявил Домино.

Его мать Трильон, стоявшая за его спиной, кивнула. Воробей выпятил грудь и восторженно замурлыкал.

Мати посмотрел на Пангура, гадая, не беспокоит ли вожака его собственная клятва верности. Но если это и было так, черный кот ничем этого не показал.

– Идемте, – сказал Пангур. – Пора уходить.

Он повернулся к парку ниже по течению реки и решительно зашагал прочь от мощенной булыжником рыночной площади. Кошки неохотно побрели за ним.

Мати догнал Пангура:

– Не в эту сторону, мистер Пангур, сэр.

Вожак заколебался.

– Но ты пришел с низовьев реки. И я предположил…

Тигровый не ответил. Он мгновение-другое смотрел на парк, где когда-то встретился с Этелелдрой. Его усы повернулись вперед. Он ощутил подушечками лап далекий гул, вибрацию, как будто кто-то бежал к ним, далеко-далеко… но быстро приближаясь. По звуку движения Мати не мог определить, было ли там одно существо или много… шаги казались странными, непохожими на кошачьи, несмотря на нечто кошачье в походке… и никакого запаха не долетало до Мати в воздухе позднего лета. Это нечто двигалось почти хаотически, словно плохо владело своим телом, но все же стремясь к некоей загадочной цели. Мати чувствовал некую сущность, которая не нуждается в отдыхе и никогда не отступает…

По лапам подростка поднялся жар. И из парка, из глубины дуплистого дерева, которое больше не существовало, внезапно зазвучал голос Этелелдры: «Ты должен бежать! Они идут!»

Пангур, стоявший рядом с Мати, не слышал этого предостережения. Он не обладал силой, позволяющей входить во Фьяней, разговаривать с шалианами и духами. Но вожак заметил тревогу в золотистых глазах Мати.

– Отлично, направимся вверх по течению. Там дорога, но я знаю одну тропку, что идет под ней, вдоль реки, ею пользуются батраки. Этой ночью вряд ли кто нас побеспокоит.