Белая река
Шрифт:
Осторожно коснувшись пальцами чудесного шелка, Ева на несколько секунд застыла, представляя, какие дары преподносил Гор своей женщине, этой Эвите.
В полной тишине слышно лишь тиканье, на стене циферблат часов, где стрелка неумолимо приближалась к назначенному часу. Скоро все соберутся в просторных, залитых светом залах, чтобы улыбаясь встречать гостей. Врагов. Ланграты…
Откинувшись на гладкое атласное покрывало, Ева потерла лоб. От мыслей начинала неприятно гудеть голова. Они не найдут камни, Ева напрасно рискует здесь и то, как упорно она возвращалась во дворец снова слегка удивляло. Глупое, какое-то неадекватное упрямство двигало ею, когда они вновь и вновь спорили с Гором.
С обидой вспомнив смех Киарана над ее предположением о волшебных ящиках, болезненно скривилась. Откуда ей знать, в конце концов, о их глупых, запутанных законах, будто специально придуманных богами, чтобы разнообразить здешнюю жизнь. Снова скользнула взглядом по часам, пора подниматься.
Осторожно одевая платье и с наслаждением чувствуя, как невесомая ткань скользит по все еще остро восприимчивой коже, Ева пытаясь отвлечься от навязчивых мыслей о горячем, безудержном сексе с Гором направила все свое воображение на каменные плиты. Почему Киаран не чувствовал свою реликвию? Вывезти император их не мог…Значит чем-то приглушил, ведь скорее всего, кому как не ему знать, что у жрецов особенный радар на свои родные побрякушки.
Нахмурившись, Ева покрутила необычное приспособление для завивки волос, хмыкнула, повертев головой. Засунула щипцы в тубус для нагрева и чуть язык не высунув от усердия, умудрилась слегка подвить коротенькие волосы. Удовлетворенно поглядывая на свое отражение, прикоснулась к белоснежному лифу платья…Да, такое в своей прошлой жизни ей примерять не приходилось. Она стала другой. Подошла ближе к зеркалу, и заглянула в собственные, неузнаваемые глаза. Белые крапинки искрились, и, наверное, если надолго задержать дыхание можно будет уловить, как они перекатываются в безудержном танце. Это отблески платья, так причудливо отражались в глазах? прекрасное творение искусного мастера еще больше подсвечивало белоснежную кожу, создавая неземной, нереальный вид ее облику…
Резко открылась дверь, заставив Еву испуганно вздрогнуть. В дверной проем просунулась кудрявая голова Лейши, теперь она знала имя самой молоденькой из фрейлин. Такое же кукольное и сладкое, как и его хозяйка.
— О… — Сморщив аккуратный носик, та одобрительно, не без примеси легкой зависти, прошлась по тонкой фигуре Евы, — вы красавица, все, наверное, только на вас будут любоваться.
Лейша была откровенна и незамысловата настолько, что даже сердится за такое неожиданное вторжение, она не смогла.
— Всем достанется внимания, Лейша. Не переживай.
Та вошла, покрутилась демонстрируя великолепный пурпурный шелк своего платья и решила вспомнить, зачем пришла к ней.
— Меня отправила за вами Руанет. Все собрались и будут ждать только нас. Пойдемте, — махнула на выход Лейша, блеснув камнями на пальцах, — у фрейлин выход через пять минут. Мы должны появиться все вместе.
Спустя несколько минут, они впорхнули в самой большой зал дворца. Там, где проходили наиглавнейшие церемонии, встречи особо важных гостей и праздновали самые долгожданные праздники. Уйма народа, многоголосый шепот и смех которого возносился к высоким, украшенным старинными фресками сводам тронного зала. Огромные, квадратные люстры тысячью огней заливали происходившее действо, освещая прекрасные наряды женщин и стать сопровождавших их мужчин.
Они прошли через всю толпу, под устремленными взглядами собравшихся придворных и гостей. Фрейлины — самые прекрасные девушки Сайконга, достойные украшать своей молодостью и красотой трон императора.
Ева, также как и во время прохода по площади, в тот день, когда казнили очередных несчастных, смотрела только прямо перед собой. Вот уже видно лицо императора и его фаворитов, рассевшихся на не большом возвышении у ног своего покровителя. Рядом и позади трона застывшие статуи вооруженных до зубов телохранителей. В кресле почетного гостя — ланграт…
И хотя здесь он не выпускал руки-щупальца, не пытался ухватить ими жертву, чтобы вгрызться в нее, Ева безошибочно узнала в чертах сидящего породу лангратов. Вроде бы цивилизованный, мирно, с легкой полуулыбкой рассматривающий вошедших красавиц Сайконга, но ее не обмануть. Лицевые кости, неправильная форма головы, неприятно длинные, но пока человеческие руки…и глаза — в них бесконечные голод, жажда и жестокость. Она бы даже сказала, что его смешит доверчивость и благодушие тех, кто так гостеприимно встречает волка в овечьей шкуре…Посол был прав — они голодная саранча, а Церон глупец, самоуверенный глупец.
Фрейлины прошли к трону и, расположившись по своим местам под взглядами сотен людей, ждали открытия празднества. По залу поплыли звуки музыки и как только поднялся император, каждая женщина здесь застыла затаив дыхание, в ожидании, что именно с ней Церон откроет вечер первым танцем. Краем глаза, Ева видела как нервно теребит край прекрасной, полупрозрачной ткани Мирен…Волнуется, боясь потерять сегодня пусть призрачное, но покровительство первого лица.
Она отвернулась, не могла удержаться, чтобы не искать среди собравшихся Гора. Он должен быть здесь, по статусу положено. Все высшие сегодня тут, с плохо скрываемым раздражением и недовольством поглядывают на сидевшего ланграта рядом с Цероном. Заметила ухмыляющегося Сампайо, тот послав воздушный поцелуй, дождался от нее только равнодушия. Как обычно очень серьезный Саддар, его она сразу узнала по горделивой осанке и величественному виду. Замысловатые прически, вся палитра красок, сверкающие в ослепительном свете драгоценности…
— О, ваше величество. Благодарю за оказанную честь, — выдохнула Мирен, дождавшись приглашения императора и сверкая зеленью счастливых глаз прошла под руку с Цероном к центру зала.
— И не удивительно, — пролепетала рядом стоящая Лейша, не без зависти следившая за первыми грациозными па выбранной на первый танец фрейлины, — хотя я думала он выберет вас.
Ева уставилась в пустые, голубые глаза Лейши, и когда она уже была готова признаться, что рада выбору императора, перевела взгляд в сторону от белокурых кудряшек и заметила его. Только появился. Холеный, вальяжный, словно рыба в воде среди этого всего великолепия и роскоши двора — у него, в отличие от нее, все это было и раньше. Как завороженная, ощупала глазами упрямый подбородок, четкие скулы на жестким воротником — стойкой, плотно сжатые губы и спокойный, слегка отчужденный взгляд.
Гор прекрасно знал, что сейчас она смотрит на него, но почему-то упорно делал вид, что его интересовали танец Церона с Мирен, фрески на потолке, витражи высоких окон напротив и щебечущая, раскрасневшаяся соседка рядом. Это даже могло быть забавным, если бы не его улыбка, на очередную болтовню красотки в голубом. Сердце пропустила удар, еще один, а горло судорожно, со свистом втянуло порцию воздуха…Никогда бы не подумала Ева, что простая, открытая улыбка может настолько преобразить хищные, жесткие черты этого лица. Вот, что он проделывал перед женщинами, чтобы с легкостью затащить их в постель — только вот ей и этого не понадобилось…Дура.
Кто-то назойливо тянул за локоть и Ева, с великим трудом оторвавшись от улыбающегося, словно ей на зло, Гора, с недоумением уставилась на Сампайо, уже в нетерпении закусывающего губу.
— Вы заснули Ева? Просыпайтесь спящая красавица, можно вас пригласить?
— Что?
Придворный щеголь теряя терпение, раздражено покосился на зал.
— Пойдемте Ева танцевать, вам нужно развеяться.
— О, боюсь я не сильна в этом, — наконец сообразила Ева, чего от нее добивается Сампайо, — я не умею.