Чтение онлайн

Но все же мой бог был человеком. Он лежал подле меня, запыхавшись, утомившись, сердце его громко колотилось в груди, а руки обнимали меня в защитном жесте. Потом он поцеловал меня. Нежно. Мягко.

Я вздохнула. Какой бы соблазнительной ни казалась идея лежать здесь, глядя на моего прекрасного гайджина, мечтая о том, чтобы снова сделать его пенис твердым и эрегированным и заняться с ним любовью, мне нужно было еще многое успеть до окончания дня. Как женщина я испытывала удовлетворение, но никто не освободил меня от исполнения долга.

Я должна подготовиться к церемонии становления сестрами с Марико. После чего обмануть барона, притворившись, что я еще девственница. Мне предстояло применить все свои навыки танца, музыки и ведения беседы, чтобы показать ему то, что он хотел видеть в своем воображении. Трудная задача, подумала я, мысленно морщась. Но я должна быть сильной и принять свою карму, точно вишневые цветы, отдающиеся на власть ветра. Неужели меня ожидала судьба куртизанки, которая должна пройти испытательный срок, чтобы проверить ее честность, не получая при этом вознаграждения? Провалюсь ли я? Я молилась, чтобы боги не оставили меня на пути, которым я должна пройти сегодня вечером.

Я села и тут обнаружила, что у меня липко между мог. Коснувшись себя пальцами и посмотрев на них, я увидела что-то красное. Я была подобна разбитой вазе.

Я лишилась девственности.

Низкий стон, который я долго подавляла, все же сорвался с моих губ, но то был лишь наполовину стон, а наполовину вздох. За ним последовал второй, еще более похожий на вздох. Я считала очень важным избавиться от желания расплакаться, чтобы насладиться полнотой бытия.

С физиологической точки зрения я больше не была девственницей, но с психологической точки зрения я испытывала сказочное ощущение чуда оттого, что со мной произошло. Меня переполняла странная смесь сентиментального томления по канувшему в прошлое детству и глубокое сексуальное удовлетворение, означавшее, что я стою на пороге новой жизни.

Я легла рядом с моим прекрасным гайджином и теснее прижалась к нему. Мне очень нравилось это чувство, и я не хотела отпускать его.

Теперь я женщина.

Кто знает, чем закончится это путешествие?

Марико услышала, что кто-то бежит по извилистой каменной тропинке через узкий, поросший мхом сад. Она замерла, выжидая и прислушиваясь. Принадлежали ли эти тяжелые шаги женщине, обутой в сандалии? Девушку посетило оптимистическое восхитительное чувство, и она, быстро произнеся молитву богам, сдвинула в сторону дверь из плотной бумаги, ожидая увидеть Кэтлин.

Она нахмурилась. Нет, то была Юки. Выражение лица ее было холодным и встревоженным. Она не улыбнулась, а лишь гневно взглянула на маленькую майко. Марико поспешно опустила глаза, приняв отчужденный вид, стараясь скрыть уязвимость, которую всегда испытывала в присутствии старшей девушки. Сердце ее, казалось, упало прямо в рукав кимоно, да там и осталось вместе с прочитанной ранее молитвой.

–  Мы все пропали, Марико-сан!
– вскричала Юки, стряхивая с затянутых в белые носки ступней сандалии и оставляя их в прихожей мысками, обращенными в дом. Вступив на отполированный до блеска пол в темном коридоре и отерев лицо рукавом кимоно, Юки заявила:

–  Сначала эта белокурая гайджин пропала, так что и не найдешь, а теперь еще и это!

–  Что стряслось, Юки-сан?
– промямлила Марико, едва осмеливаясь поднять глаза.

–  Вот что стряслось!

Юки помахала в воздухе свитком, перевязанным красным шнуром и запечатанным внушительной печатью. Марико взяла лютню и, сев на пятки, задумалась. Она знала, что от нее ожидали проявления сдержанности, а это, в свою очередь, подразумевало, что, увидев свиток, она не должна задавать никаких вопросов, но эго было выше ее сил. Тяжело дыша и произнося слова громким испуганным шепотом, она спросила:

–  Что же это, Юки-сан?

–  Послание от барона Тонда-сама.
– Сумерки резче очерчивали рисунки на бумажных дверях, отбрасывая на лицо девушки тени.
– Его посыльный передал мне это, когда я возвращалась в чайный дом, больше часа потратив на поиски этой девчонки по приказу окасан.
– Юки покачала головой, испытывая непонятное Марико смятение.
– Мы все пропали.

Марико нахмурилась:

–  Ты знаешь, о чем говорится в послании?

Она не удивилась, когда Юки улыбнулась, позволив своему кимоно соскользнуть с обнаженного плеча.

–  Мне потребовалось всего несколько мгновений в тени ивы, растущей перед Чайным домом Оглядывающегося дерева. Я позволила посланнику пошарить рукой под складками моего кимоно, а это, знаешь ли, оказывает на любого мужчину благотворное воздействие, а также развязывает ему язык.

Не обращая внимания на ее похвальбу, Марико взмолилась:

–  Пожалуйста, скажи, что же содержится в послании?

Юки воззрилась на нее:

–  Барон Тонда-сама прибудет в чайный дом раньше, чем предполагалось…

Так вот почему во второй половине дня он прислал столько подарков.

–  …и он срубит всем нам головы с плеч, если Кэтлин-сан не будет дожидаться его прибытия с надушенным телом и раздвинутыми ногами.

Марико бросила взгляд через шторки из бамбуковых пластин, покачивающихся на окне, высматривая свою подругу. Дыхание ее было затруднено, а костяшки пальцев, сжимающих лютню, побелели.

–  Она вернется, Юки-сан. Я знаю, что вернется.

–  Отчего ты так в этом уверена? Разве я тебе не говорила, что она принесет нам немало бед?
– произнесла Юки с такой суровостью, что маленькая майко испугалась. Юки же все трещала и трещала, точно целая стая соек, сокрушаясь о том, что дом гейш неподходящее место для такой девушки, как Кэтлин, которая понятия не имеет, как вести себя должным образом.

–  Я не стану тебя слушать, Юки-сан, - ответила Марико, чувствуя себя брошенной и испытывая от этого резкую боль в сердце, точно его пронзили мечом. И ей придется до конца своих дней носить этот меч в сердце, будучи не в силах выдернуть его, если ее подруга детства не вернется в чайный дом. Она задумалась, не погубили ли подругу ее, Марико, собственные чересчур смелые действия.

Ведь именно она подговорила прекрасного гайджина отправиться в баню. Девушка улыбнулась, то тут же прикрыла рот рукой. Он казался счастливым. Очень счастливым. Марико он нравился, и она доверяла ему с тех самых пор, как впервые увидела в храме Киомидзу, невзирая на его варварскую агрессивность. Его уважительное отношение к ее будущей сестре-гейше напоминало Марико о самурае, чей благородный характер освещает дорогу морали, которой он следует. За его грубостью девушка угадывала томление, за дикостью - нежность, а за внешним фасадом искателя приключений - хорошего человека.

Отличная пара для Кэтлин, подумала она. Ведь ее подруга была бунтаркой, на чьи плечи теперь было возложено будущее Чайного дома Оглядывающегося дерена. И она не подведет других.

Затем Марико позволила себе помечтать о приятном, об очень приятном. Что случилось, когда Кантрелл-сан вошел в баню? Возжелал ли он Кэтлин, увидев ее обнаженное тело? Или ушел, так и не прикоснувшись к ней? Нет, он был не похож на мужчину, который незаметно проникает в спальню гейши для того лишь, чтобы понаблюдать за эротическими играми других. Но гайджин был и не из тех мужчин, кто воспользовался бы ее подругой. Нет, он перешел бы к активным действиям лишь в том случае, если Кэтлин сама решила даровать ему право ложа.