Чтение онлайн

Я стала пробираться вперед в дыму, один маленький шаг, затем следующий. Заметив меня, барон с ухмылкой поднял меч.

Рид тоже меня увидел и, повернувшись в мою сторону, прокричал:

–  Уходи отсюда, Кэтлин, спасай свою жизнь!

Я еще долго буду помнить о том, что случилось потом. Одним мощным движением барон опустил свой меч, и лишь благодаря дыханию богов, которые шепнули Риду на ухо слова предупреждения, он успел оглянуться и заметить угрозу. Он отскочил назад, и лезвие ударилось о деревянный настил веранды, расколов его. Затем Рид сделал выпад вперед, целясь кулаком прямо в лицо барону. Не утративший мужества барон быстро выдернул меч из досок и, демонстрируя завидную гибкость, отклонился в сторону, отчего удар Рида получился смазанным.

–  Твой западный рукопашный бой не идет ни в какое сравнение с моей самурайской подготовкой, - хвастливо заявил барон.

–  Разве я не говорил, что обучался у старого самурая Синсэнгуми, которого встретил в Йокогаме?
– парировал Рид, ловко перемещаясь вперед и назад.
– Он преподал мне базовые навыки, искусство выпадов и отражения удара…

В душе моей зародилась надежда, когда Рид вскинул меч, держа его обеими руками, и, со свистом рассекая воздух, нанес удар, целясь в голову барону. Он промахнулся, и клинок застрял в деревянной обшивке веранды.

Я видела, что барон немедленно воспользовался преимуществом. Изогнувшись идеальной дугой и подпрыгивая, он занес меч над головой противника и закричал:

–  Умри же!

Прорезав воздух с легкостью восточного ветра, барон ударил всем корпусом Рида в грудь, опрокидывая его на пол и бросаясь следом. У Рида перехватило дыхание, когда он ударился о доски веранды, однако мгновенно откатился прочь от барона, не давая тому возможности нанести удар мечом. Я ахнула. Рид лежал, тяжело дыша, затем сел, обеими руками вытянул застрявший между досками меч и вскочил.

–  Считай мгновения, барон. Их у тебя осталось очень мало.

С этими словами Рид бросился на него, стараясь повергнуть наземь.

Барон, нимало не взволновавшись, сделал выпад вперед.

Громкий возглас вырвался у меня из горла, но на самом деле он исходил из глубин моей души.

То была смертельная битва.

Нет! Я должна сделать что-то, чтобы остановить это безумие, предпринять что-то решительное, чтобы не допустить убийства, чтобы спасти всех нас от гибели. Я бросилась на барона, стараясь застать его врасплох, когда…

…Рид отбил выпад барона и сам яростно кинулся в атаку. Крича будто древнее божество, будто рай - это его собственность, Рид обрушил свой меч на барона прежде, чем я сумела добраться до него. Лезвие соскользнуло с плеча и вонзилось в бедро барона, располосовав его штаны и обнажив плоть.

Поморщившись, барон посмотрел вниз на кровь, струящуюся алой змейкой по темному шелку штанов, после чего выхватил второй меч, с коротким лезвием, думая, что это сможет ему помочь, и нацелил его на Рида.

–  Я никогда не сдамся тебе, варвар, - произнес он. Рана его сильно кровоточила.
– Как цветок сакуры, я умру во славе, так и не узнав поражения.

–  Ты умрешь, барон, но уж точно не во славе!
– вскричал Рид.
– Бесчестье станет твоим саваном.

Испытывая головокружение от выпитого сакэ и почти теряя сознание от кровопотери, барон стоял, замерев на месте. Слова гайджина причинили ему большую боль, чем открытая рана.

Пошатываясь, он двинулся через веранду к Риду, размахивая руками и вращая мечом, будто исполняя древний ритуал макабре - «Танец смерти». Я не хотела на это смотреть, но была не в силах отвести взгляд, когда барон не удержал равновесия и опрокинулся назад. Он с такой силой ударился о деревянные перила веранды, что те проломились, и барон полетел вниз, на твердую землю перед чайным домом, прямо у кромки воды реки Камо.

Я бросилась к перилам и посмотрела вниз. Света было еще достаточно, и я увидела барона, лежащего на боку на усеянном галькой берегу. Череп его был размозжен, одна рука неловко подвернута под туловище. При падении меч с коротким лезвием вспорол ему живот. Другая рука сжимала рукоять второго меча, с длинным лезвием, кончик которого отломился.

Будто бы магическое заклинание в одно мгновение рассеялось.

Я плотнее запахнула на себе кимоно. Хотя воздух был жарким и напоенным влагой, на небе появились холодные дождевые тучи, клубившиеся точно темный дым или лепестки черного цветка. На нас опускались сумерки. Я заставила себя поднять глаза от ужасающей сцены на речном берегу.

–  Все кончено, Кэтлин, - сказал Рид.

Я не осознала, что он стоит рядом со мной, обнимая меня рукой за плечи. Я вцепилась в его пальцы, чтобы удержать их. Они оказались липкими от крови.

–  Ты ранен!
– наконец обретя дар речи, воскликнула я. Голос мой был не громче шепота.

Он вымученно улыбнулся:

–  Это пустяки. Единственное, что имеет значение для меня, - это то, что с тобой все в порядке.
– Затем, будто решив, что сказал лишнее, он коснулся рукой моей щеки, оставляя на белом макияже тонкий красный след.
– Побудь здесь. Мне нужно завершить дела с бароном.

–  Рид-сан, ты же не думаешь, что он все еще жив?

–  Нет, не думаю. Но если же это не так, я не позволю ему истечь кровью до смерти, каким бы зверем он ни был.

Понимая, что он прав, и не зная, что еще добавить, я позволила Риду уйти. Не думая о собственной безопасности, он спустился вниз по длинному канату, свисающему сбоку чайного дома. Канатом этим туманными ночами воспользовалось множество мужчин, возвращающихся после любовного свидания с гейшами. Теперь же по нему спускался гайджин, победивший самурая и спасший жизнь гейши.

Я безмерно сожалела, что не сумела предотвратить действия барона - он касался лона моей сестры-гейши Марико, ей пришлось пройти через унижение и раскрыться перед ним.

Как бы то ни было, маленькая майко была готова на все, чтобы защитить не только меня, но и секреты мира гейш. Как же я этого раньше не понимала? Марико являлась истинным воплощением гейши. Она была художницей, превратившейся в свое собственное творение, идеальной во всех смыслах согласно правилам, установленным традицией, и не позволяющей своей личности встать на пути у искусства.

Эта тайна совершенно обескуражила меня, чего я пока была признать не готова.

Я посмотрела вниз на безвольное тело барона, лежащее в неестественной позе на берегу реки, а потом отвела взгляд, но не раньше, чем Рид подал мне знак, что барон мертв.

Я никак не могла осознать нахлынувшего на меня облегчения. Мозг мой отказывался принимать его, как и глубинное понимание того, что именно я повинна в смерти барона.

Совсем иная мысль согревала мне душу. Хотя ритуал дефлорации был проведен с меньшей грацией и артистичностью, чем того требовал обычай, я была очень довольна тем, что барон Тонда больше не сможет лишить невинности еще какую-нибудь девушку, прикрываясь этим ужасным устаревшим ритуалом, модифицируя его для того лишь, чтобы удовлетворить собственный сексуальный аппетит.