Чтение онлайн

–  Но ты же сама питаешь глубокие чувства к Хисе-дон!
– воскликнула я, останавливаясь перед Оглядывающимся деревом.
– Разве то не любовь?

–  Я не могу любить никакого мужчину, Кимико-сан. Скоро я стану гейшей. Меня учили не показывать эмоций радости, гнева или любви, но грациозно идти по заранее выбранному пути. Я должна подождать, когда окасан выберет для меня покровителя.

Какие спокойные, покорные долгу слова. Моя сестра-гейша будто бы произносила вслух молитву, слова которой повторялись такое великое множество раз, что она больше не обращала внимания на смысл сказанного.

Тут я осознала то, что давно знала в своем сердце, но отказывалась принимать. У Марико и мысли не возникало о том, чтобы уклониться от церемонии дефлорации. Подобная идея никогда не пришла бы ей в голову. Уста ее, желающие заговорить о любви, останутся безмолвными, а дверца в сердце - наглухо закрытой. Ее невинность останется неприкосновенной, точно так же как и ее сердце, настолько глубокое, что невозможно поколебать его спокойствия.

Я так поступить не могу. Сердце мое жаждало чего-то большего. Любви. Но было уже слишком поздно. Рид уехал.

Марико сказала:

–  Сердце твое такое же отважное, как у любого мужчины, Кимико-сан, и честное, как у гейши, но этого недостаточно.

Я резко воззрилась на нее:

–  Что ты такое говоришь, моя сестра-гейша?

–  Ты познала и горечь, и наслаждение, Кимико-сан, которые являются истинными благословениями в жизни гейши. Но, как мне кажется, чтобы ты стала по-настоящему счастливой, тебе нужно следовать зову сердца.

Нижняя губа у нее дрожала, как у ребенка, и я видела, как она закусила ее зубами. Эффект от этого получился еще более драматическим, так как лишь нижняя губа у нее была накрашена ярко-красным. Но краска не могла скрыть выступивших на губах маленькой майко капель крови.

–  У тебя губа кровоточит, Марико-сан, - сказала я, протягивая ей бумажную салфетку, которую вытащила из рукава кимоно.

–  Нет, Кимико-сан, - ответила Марико, пытаясь выдавить из себя улыбку.
– Это оттого, что малиновка пыталась украсть с моих губ вишенку.

Я воззрилась на нее, испытывая странное чувство. Слова ее глубоко тронули меня. И меня затопила исходящая от нее волна преданности, невероятно чистой и дарованной столь бескорыстно. Правда о Марико одновременно и удивила меня, и согрела изнутри, коснувшись самых отдаленных уголков души.

Ты заставила меня увидеть путь, которым мне нужно следовать, моя сестра-гейша, хотя и знаешь, что следовать по нему я должна одна, без тебя.

Я не могла и подумать, что столь значимый момент моей жизни застанет меня, когда я буду стоять перед Оглядывающимся деревом, длинные извивающиеся ветви которого напоминают изгиб рук гейши, когда она машет на прощание своему возлюбленному. Я обернулась и стала смотреть, как рикша увозит от меня мужчину, которого я люблю, а боги времени замедлили мгновение, чтобы потрясти меня и открыть мне очень важную истину.

Я могу остаться в Чайном доме Оглядывающегося дерева и сделаться гейшей для важного человека, но никогда не сумею полюбить его. Сердце гейши может быть отдано лишь однажды, и свое я уже отдала.

Риду-сан.

Я почувствовала прикосновение руки к своему плечу.

–  Чего ты ждешь, Кимико-сан?
– спросила Марико.
– Поспеши - или потеряешь его.

–  Я не могу потерять его. Этого не будет.

–  Так беги за ним, моя сестра-гейша. Вперед!

Я припустилась бегом, теряя свои сандалии на мокрой земле, с силой ударяя босыми ногами по камням мостовой. Я бежала и бежала. В легких моих полыхало пламя, но душа испытывала необычайную легкость. Я услышала чей-то крик, решила было, что это кричит Марико, но потом поняла, что это звук моего собственного голоса.

Большая капля дождя упала мне прямо на кончик носа, напомнив о том, что в ту ночь, когда я прибыла в Чайный дом Оглядывающегося дерева, также шел дождь. Теперь же пришло время уйти, следуя зову своего сердца.

–  Остановись! Остановись!– взывала я к Хисе, который тянул коляску вперед. Он замедлил бег, обернулся, а потом и вовсе остановился, качая головой в знак одобрения. К тому времени, как я добежала до конца узкой улочки, я совсем запыхалась и испытывала головокружение.

–  Что за… - услышала я донесший из коляски голос Рида.

Я бросилась к прикрытой навесом кабинке и воскликнула:

–  Я не позволю тебе уехать без меня, Рид-сан!

Я была боса и едва могла дышать, на лице моем выступили капельки пота, а рукава кимоно развевались, точно паруса корабля на ночном ветру.

Рид рывком отдернул шторку. На его прекрасном лице сияла широкая улыбка.

–  Ты уверена, что хочешь поехать со мной, Кэтлин?

–  Да, да, я уверена. Я… я хочу быть с тобой.

Рид усмехнулся:

Я надеялся, что ты изменишь свое решение. На случай, если так оно и случилось бы…

Он опустил руку и поднял со дна коляски мой маленький чемодан. Удивленная, я прикрыла рот рукой. Это был тот самый чемодан, с которым я прибыла в Чайный дом Оглядывающегося дерева три года назад.

–  Где ты это взял?
– поинтересовалась я.

–  Об этом позаботилась твоя мама-сан. Чемодан упаковали по ее приказу. Здесь твой паспорт, одежда и все, что может тебе понадобиться.

–  А что, если я все же не передумала бы?
– поддразнила я.

–  Тогда Юноша-рикша привез бы твои вещи обратно, - ответил Рид, ниже склоняясь ко мне.
– Но я знал, что ты изменишь решение, особенно после того, как мы занимались с тобой любовью в бане, - чуть слышно прошептал он.

–  Ах ты, варвар!

–  А ты что же, думала, что будет наоборот?

Я рассмеялась:

–  Нет. Симойё-сан знала, что я не останусь в чайном доме. Она знала, что я принадлежу тебе.

–  Она-то знала, а вот сам я не осознавал вплоть до нынешней ночи, как много значит для тебя быть гейшей, Кэтлин. Тогда я не мог просить тебя оставить все это ради меня, но теперь прошу. Ты выйдешь за меня замуж?

Я раскинула свои широкие рукава кимоно в стороны, точно крылья бабочки.